— Больше я так не поступлю, — сказал он, хвост распрямился возле его лап. Его трясло. — Я не сбегу от вас снова.

Мы оба подскочили, когда Ал посмотрел на потолок и проревел:

— Требл!

«Его гаргулья?», — подумала я, возбуждение смешалось со страхом, и адреналин так сильно хлынул в кровь, что мне стало плохо. Он решил начать учить меня, чтобы я не пыталась сама перемещаться по линии и не убила себя? Это почти стоило той боли, когда я выталкивала себя из линии.

Биз задрожал. Ал надел очки и повернулся к пылающему камину, когда гаргулья в три раза больше Биза вылезла из дымохода. Ее крылья были покорно распростерты, когда она выпрыгнула и села у очага.

Мех на кончиках ушей у Требл был черный, длинный и гладкий, а у Биза белый. Кончик хвоста, напоминавший львиный, тоже был черным, да и весь хвост выглядел короче, чем у Биза. Между ушей виднелись короткие рога, как у антилопы, и когда ее золотистые глаза заметили Биза, она зашипела, агрессивно раскрыв крылья и обнажив черные зубы.

— Веди себя прилично, Требл, — сказал Ал спокойно, роясь в нагрудном кармане. Он вытащил жестяную банку и кофейник. — Биз гость.

Биз обхватил мою ногу, и я протянула руку, помогая ему залезть на подлокотник стула, чтобы он был одного роста со взрослой гаргульей. Он прижал уши к голове, в его красных глазах виднелся страх, и его трясло. Он обернул хвост вокруг моего запястья, как будто держа меня за руку.

Выпрямившись, Ал снова стал выглядеть, как британский дворянин, и мне стало интересно, был ли его предыдущий облик настоящим, не наигранным, как сейчас, и я еще сильнее удивилась. Он открыл банку, и до меня донесся запах поджаренных кофейных зерен. Повернувшись к нам спиной, Ал отмерил порцию зерен и высыпал их в сухой кофейник.

— Биз, это Требл, — сказал он, и большая гаргулья зашипела громче. — Когда подрастешь, она научит тебя, как правильно перемещаться по линиям. А пока даже не суйся.

— А почему не сейчас? — спросила я, чувствуя себя преданной и разочарованной.

— Учить его? Никогда, ни за что! — заявила Требл, ее хвост стучал по полу, почти попадая в огонь. Ее голос имел тот же самый глубокий резонанс, что и у Биза, но был более мелодичным. Уставившись на Биза, она раскрыла крылья и зашипела, ее длинный, раздвоенный язык агрессивно высунулся.

Казалось сам воздух затрещал, и мой рот удивленно открылся, когда Безвременье полилось потоком в Ала, и у него появились когти, крылья и он стал чернее самого греха. Требл сжалась, вжавшись в пол, и побелела. Я откинулась на стуле вместе с перепуганным Бизом.