— А теперь я приказываю тебе, — сказал Ал, его очертания стали растекаться, принимая знакомый облик, одетый в кружева. — Ты сама была не старше его, когда я выкрал тебя у матери.

Мои плечи расслабились, и я облечено выдохнула, удивившись, что настолько рада видеть этот зеленый бархат и кружева, которые раньше внушали мне ужас. Но если присмотреться, я могла увидеть ужасную черноту, покрывающую его изогнутые плечи и доходившую до груди.

Требл припала земле, и ее кожа еще сильнее потемнела.

— Как раз, перед тем, как ты убил ее. Ублюдок.

Слова Требл были резки, но звучали они вежливо, как реплика в пьесе, которую она уже давно выучила. Да и Ал не особенно к ней прислушивался, сняв с огня закипевший чайник и залив кипящей водой кофейные зерна. Даже хватка Биза на моем горле ослабела.

— То есть ты согласна его учить? — подытожил Ал, в его голосе слышалась скрытая угроза.

— Я обучу его. Я обучу его ради нее, — смеясь над нами, Требл подлетела ближе к столу. Я почувствовала запах кофе, и у меня разболелась голова. — Если его любой сможет обучить, то мне это точно по силам. Я знаю вкус всех линий на этом континенте, — сказала гаргулья самодовольно, и ее когти тихо заскребли по ковру. — Даже на ныне бесплодных землях, где велись великие войны.

Биз, в отличие от Ала, внимательно прислушивался. Ал своими толстыми пальцами нажимал на пресс в кофейнике, отчего жидкость внутри беззвучно понималась и опадала. Молча он налил две чашки кофе в принесенные из кабинета одинаковые чашки. Он вел себя сдержанно и, казалось, вообще забыл о Требл, пока ставил кружки и блюдце передо мной. Затем пододвинул выжатый кофе Требл.

— Я думаю, Дали следует взглянуть на тебя, Рэйчел. Надо убедиться, что ты не пострадала, когда вывалилась из линии в реальность.

Дали? Мои потянувшиеся за кружкой пальцы отдернулись.

— Все в порядке. Мне всего лишь было больно.

Биз задергал хвостом.

— Извини, Рэйчел.

Нахмурившись, я коснулась его спины.

— Ни один из нас не знал, что мы делаем. Не переживай. — «Но ведь нам удалось переместиться по линии».

— И все-таки… — выдохнул Ал, опускаясь в кресло напротив меня. Его рубашка распахнулась, показав кусок гладкой кожи. — Вытолкнуть себя из линии — это как отскребать свой велосипед с асфальта.

Требл своими толстыми когтями изящно открыла крышку кофейника, взяла со стола столовую ложку и, зачерпнув кофейную гущу, съела ее.

— Я объясню. Она создала еще одну чертову лей-линию, протащив по ней свою жалкую сущность на двадцать футов, пока земля не повернулась, вытолкнув ее наружу.

«Что я сделала?»