— Ной заедет за тобой? Срок его отстранения от занятий должен закончиться сегодня, верно?

— Не знаю. Наверное.

Даниэль посмотрел на свои часы.

— Ну, он опаздывает. Значит, я тебя отвезу. Значит, тебе нужно одеться. Немедленно.

Я открыла рот, чтобы сообщить Даниэлю, что до начала занятий еще несколько часов и спросить, почему он встал так рано, но заметила время на экранчике микроволновки. Семь тридцать. Я сидела за кухонным столом несколько часов. Жевала… Несколько часов. Я проглотила холодный хлеб и подавила панику из-за того, что потеряла столько времени.

Даниэль посмотрел на меня краешком глаза.

— Пошли, — сказал он мягко. — Мне нельзя опаздывать.

Когда мы прибыли к школе, я не увидела на парковке машины Ноя. Может, он решил взять лишний свободный день. Уйдя в свои мысли, я побрела к кампусу.

На уроке английского Ной не появился, и, гуляя в перерывах между уроками, я тоже не видела его. Ему полагалось бы быть здесь. Я хотела выяснить, где живет Джейми, и, хотя эти двое ненавидели друг друга, кроме Ноя, я никого больше не знала достаточно хорошо, чтобы задать этот вопрос.

На перемене я добралась до административного офиса, чтобы записаться на прием к доктору Кану, а когда настал роковой час, вошла в кабинет, вооружившись здравым смыслом. Я приведу доводы в пользу оценки, которую заслужила. Я расскажу о записи. Я буду держаться спокойно. Я не заплачу.

Кабинет директора походил скорее на рабочий кабинет утонченного джентльмена девятнадцатого столетия: от стен, обшитых панелями из темного дерева, до множества переплетенных в кожу книг и бюста Паллады, водруженного над дверью.

Шучу. Насчет книг.

Доктор Кан сидел за своим столом из красного дерева, зеленоватого оттенка свет рабочей лампы озарял его сверхъестественно гладкое лицо. Он выглядел настолько не по-докторски, насколько это вообще было возможно, и носил штаны хаки и белую рубашку поло с изображением герба Кройдена.

— Мисс Дайер, — произнес он, указав на один из стульев по другую сторону стола. — Чем могу вам помочь?

Я посмотрела ему в глаза.

— Я считаю, что следует переправить мою оценку по испанскому, — сказала я.

Я произнесла это гладко. Уверенно.

— Понимаю.

— Я могу доказать, что заслуживаю за экзамен оценки «отлично», — проговорила я, и это была правда.