Спотыкаясь, я вышла из-под арки на просторную зеленую лужайку. Солнце слепило глаза, и мне захотелось его стукнуть. При мысли об этом я невольно захихикала. Потом хихиканье перешло в смех. Вскоре я уже смеялась так, что слезы струились по лицу. Чувствуя на шее влагу, задыхаясь, я упала на землю под деревом в углу кампуса. Безумно смеясь, я корчилась на траве и хваталась за бока, потому что они болели, проклятье, но все это было просто смешно!

Невесть откуда появилась рука, которая схватила меня за плечо и усадила. Я посмотрела вверх.

— Мара Дайер, так? — спросил детектив Гадсен.

Тон его был пытливым и ровным, но глаза — недружелюбными. Какое-то движение позади него привлекло мое внимание. В поле моего зрения появился Ной; увидев, с кем я говорю, он остановился. Я уставилась на свои ноги.

— Как собака? — спросил детектив.

Все, что я смогла сделать, — это не вскинуть потрясенно глаза. Я повернула голову, и волосы занавесом упали на мое лицо. Лучше укрыться, моя дорогая.

— Какая собака?

— Забавно, — сказал детектив. — Собака, из-за которой вы звонили в службу по отлову животных несколько недель тому назад. После того как я с вами поговорил, она просто взяла и исчезла.

— Забавно, — отозвалась я, хотя это не было забавным. Совершенно.

— Мисс Моралес была вашей учительницей? — спросил он тут же.

Была? Значит, она мертва. По крайней мере это было реальным. Невозможным, но реальным.

Я кивнула.

— Должно быть, для вас это тяжело.

Я чуть не засмеялась. Он и понятия не имел, насколько тяжело! А может… Может, имел?

Надо признаться, паранойя — уморительная штука. Что детектив вообще может знать? Что я подумала о смерти Моралес и та умерла? Безумие. Что я хотела, чтобы хозяин собаки поплатился за то, как с ней обращался, и он поплатился? Смехотворно. Мысли о чем-то не делают это «что-то» настоящим. Желание чего-то не превращает это «что-то» в реальность.

— Да, очень тяжело, — сказала я, снова кивнув, чтобы волосы еще больше упали мне на лицо и скрыли мою безумную ухмылку.

— Я сожалею о вашей потере, — сказал он.

Плечи мои задрожали от попыток подавить смех.

— Вы не знаете, была ли у мисс Моралес аллергия на что-нибудь?

Я покачала головой.