— Не знаю. Я еду туда, где он, по-моему, находится. Может, он там, может, его там нет. Пока этого достаточно, ладно?

— Нам надо позвонить в полицию, — оцепенело сказала я и потянулась к заднему карману за мобильником.

Мобильника не было.

Не было, потому что вчера я разбила его о стену. Всего лишь вчера. Я закрыла глаза; голова кружилась, я теряла рассудок.

Голос Ноя прервал мое падение:

— Что бы ты подумала, если бы кто-нибудь сказал тебе, что знает, где находится пропавший ребенок?

— Я бы подумала, что этот человек что-то скрывает.

— Полицейские будут задавать мне вопросы, на которые я не смогу ответить.

Я впервые заметила нервозную нотку в его голосе. Нотку, которая напугала меня.

— Это не может быть полиция. Это не могут быть твои родители. Это должны быть мы.

Я наклонилась и сунула голову между коленей. Происходящее совершенно не походило на сон. Не походило на кошмар. Оно ощущалось реальным.

Рука Ноя легонько скользнула по моей шее.

— Если мы его не найдем, позвоним в полицию, — мягко сказал он.

Разум мой был пустыней. Я не могла говорить. Не могла думать. Я просто кивнула, потом посмотрела на часы на приборной панели.

Час пополуночи.

На полной скорости летя по шоссе, мы миновали несколько машин, но, когда Ной после часа езды свернул, шум Майами замер вдали. Уличные фонари, мимо которых мы неслись, омывали машину желтоватым светом. Мы ехали молча. Фонари попадались все реже и реже. Потом вообще исчезли, и не стало ничего, кроме дороги перед нами, слабо освещенной фарами. Зияющая темнота изгибалась над нами, как тоннель. Я взглянула на Ноя, стиснув зубы, чтобы не плакать. Или не вопить. Лицо его было мрачным.

Когда мы в конце концов остановились, я видела лишь высокую траву, покачивающуюся впереди под горячим ветерком. Ни зданий, ничего.

— Где мы? — негромко спросила я.

Сверчки и цикады почти заглушили мой голос.

— Эверглейдс-сити, — ответил Ной.