— Доверься мне, — одними губами выговорил он.

Мы оба стояли совершенно неподвижно, когда отец заговорил:

— Алло, Майкл? Это Маркус. Как поживаешь? А я вообще-то не очень хорошо.

Потом он коротко изложил суть дела.

Я уловила слова «психически нестабильна», «травматический» и «наблюдение психиатра». Я сверлила глазами Даниэля. Спустя несколько минут отец повесил трубку.

— Ну? — Голос матери.

— Он размышляет над этим. Он хороший парень, — негромко проговорил отец, а мама со стуком открыла буфет.

Даниэль поманил меня к себе.

— Послушай, — прошептал он. — Мы сейчас войдем, и ты будешь вести себя так, как будто это лучший день в твоей жизни. Не говори ничего о Моралес, хорошо? Я справлюсь с этим.

У меня даже не было шанса ответить, прежде чем Даниэль одним чересчур сильным движением закрыл за нами дверь. Наверное, стук услышали даже в Броварде.

Мама высунула голову из кухни.

— Привет, ребята! — слишком жизнерадостно сказала она.

— Привет, мама, — ответила я с фальшивой улыбкой.

Меня подташнивало, я была расстроена и чувствовала себя виноватой. И мне было трудно смириться с тем, что такова моя жизнь.

Мы вошли на кухню и увидели, что отец сидит за столом. Вокруг его глаз появились темные круги, он выглядел более худым, чем обычно.

— Ну, разве это не мои давно пропавшие дети? — с улыбкой сказал он.

Я вытерла влажный лоб и подошла, чтобы поцеловать его в щеку.

— Как прошел день, малышка?

Даниэль кинул на меня через плечо многозначительный взгляд.

— Отлично! — заявила я с преувеличенно большим энтузиазмом.