— Я думал, что спятил, — сказал Ной самому себе.

Я быстро посмотрела на него.

— Что? Что ты сказал?

Ной пристально глядел на стену.

— Я видел тебя… Ну, во всяком случае, твои руки — и слышал твой голос. Я подумал, что схожу с ума. А потом ты появилась. Невероятно.

— Ной, — сказала я.

Выражение его лица было отстраненным. Я потянулась и повернула его голову к себе.

— О чем ты говоришь?

— Только твои руки, — сказал он, взяв мои ладони в свои и повернув их. Он согнул мои пальцы, разглядывая их. — Ты прижимала руки к чему-то, но было темно. У тебя болела голова. Я видел твои ногти, они были черными. У тебя звенело в ушах, но я слышал твой голос.

Его фразы в совокупности не имели смысла.

— Я не понимаю.

— До того, как вы сюда переехали, Мара. Я слышал твой голос до того, как вы сюда переехали.

Воспоминание о лице Ноя в тот первый школьный день приняло невообразимую форму. Он смотрел на меня так, будто знал меня, потому что… Потому что каким-то образом он и вправду знал.

Любые слова, которые я могла произнести дальше, пропали с моего языка, улетучились из головы. Я не могла извлечь здравый смысл из услышанного.

— Ты была не первая, кого я видел. Слышал. Раньше было двое других, но я с ними ни разу не встретился.

— Другие, — прошептала я.

— Другие люди, которых я видел. Мысленно.

Его слова упали между нами, как камень.

— В первый раз я был за рулем, ночью, — торопливо сказал он. — Я увидел, как кого-то сбил; но это была совершенно другая дорога, и не моя машина. Но я двигался прямо на нее. Думаю, она была нашей ровесницей. Ее пригвоздило рулевой колонкой. Она оставалась в живых несколько часов, — пустым голосом продолжал Ной. — Я видел все, через что она прошла, слышал все, что она слышала, и чувствовал все, что она чувствовала, но каким-то образом по-прежнему оставался на дороге, по которой ехал. Я думал, что у меня галлюцинации, понимаешь? Но это было на самом деле.

Голос Ноя звучал затравленно: