— Все исправишь? Ты все исправишь, Ной?

Произнеся эти слова, я поняла, что именно это и было у него на уме. Несмотря на весь свой рационализм, он и вправду думал, что может исцелить меня, как мог исцелить всех остальных.

— Ты думаешь, именно таким образом все и уладится? Я облажаюсь, а ты об этом позаботишься, так ведь?

То была просто еще одна проблема, которую можно было решить, если только мы вложим в нее достаточно времени, практики или денег. Вложим в меня. А когда опыт провалится — когда я потерплю провал — и умрут люди, Ной будет винить себя, ненавидеть себя за то, что не смог этому помешать. За то, что не смог меня остановить. Я не должна была так с ним поступать. Поэтому сказала единственное, что могла:

— Мне не нужна твоя помощь. Ты мне не нужен.

Слова эти на моем языке ощущались бунтарскими. И они ударили его, как пощечина.

— Ты лжешь, — сказал Ной низким спокойным голосом.

Мой голос был холодным и отстраненным.

— Думаю, будет лучше, если я с тобой больше не увижусь.

Не знаю, откуда у меня взялись силы такое сказать, но я была за них благодарна.

— Почему ты так поступаешь? — спросил Ной, пронзая меня ледяным взглядом.

Я начала терять самообладание.

— Ты и в самом деле задаешь мне этот вопрос? Я убила пять человек.

— Нечаянно.

— Я этого хотела.

— Господи, Мара. Думаешь, ты единственная, кто хочет, чтобы с плохими людьми случились плохие вещи?

— Нет, но я единственная, кто получает то, чего хочет, — сказала я. — И Рэчел, между прочим, не была плохим человеком. Я любила ее, и она ничего плохого мне не сделала, и все равно она умерла из-за меня!

— Может быть.

Я круто развернулась.

— Что? Что ты только что сказал?