— Хорошо, — сказал он и откинул мои волосы назад. — Я не умру.

Я посмотрела в пол, но Ной пригнул голову и перехватил мой взгляд.

— Послушай, Мара. Нет никакой спешки.

Его руки скользнули сверху вниз по моему лицу.

— Этого, — сказал он, когда они прошлись по моей шее, — тебе, — по моим рукам, — достаточно.

Он переплел пальцы с моими и не дал мне отвести взгляда. Я знала, что он говорит серьезно.

— Достаточно просто знать, что ты моя.

Он выпустил мою руку и поднес свою к моему лицу, бегло скользнул пальцами по губам.

— Знать, что больше никто не прикоснется к тебе вот так, — сказал он. — Видеть, как ты смотришь на меня, когда я к тебе прикасаюсь. И слышать, как ты звучишь, когда я делаю это.

Легкая неровная улыбка играла на его губах. Просто смотреть было недостаточно.

В порыве смелости и разочарования я схватила Ноя за руку и притянула его на кровать. Я толкала его до тех пор, пока он не сел, а потом забралась к нему на колени и оседлала его, не обращая внимания на приподнятые брови. Мои руки яростно трудились над пуговицами его клетчатой рубашки, но неумело. Моя сноровка исчезла вместе с правилами этикета.

Ной взял меня пальцами за подбородок и запрокинул мою голову.

— Что ты делаешь?

— Есть занятия и помимо поцелуев, — выдохнула я, стягивая с его плеч рубашку.

Я не была до конца уверена, что это правда, но была полностью уверена, что в тот момент мне на это плевать. Мне отчаянно хотелось ощутить прикосновение его кожи. Хотелось попытаться. Я схватила подол своей футболки и начала тянуть ее вверх. Ной осторожно сжал мои запястья.

— Ты хочешь спать со мной, но не хочешь меня целовать?

Что ж, да. Я открыла рот, чтобы ответить, потом закрыла его, потому что подумала — такой ответ может быть неубедительным.

Ной снял меня со своих колен.

— Нет, — сказал он и снова натянул рубашку.

— Нет? — переспросила я.