– Она не могла изменить то, какой была, не так ли, Инир? Я могла бы простить ее за то, что она не любит меня. И даже за то, что она сделала с Яго. Но маман пыталась отнять тебя – а ведь она знает, что значит потерять духа-фамильяра! – и этого я не прощу никогда.

Инир, с морды которого капала вода, поднял голову и фыркнул, забрызгав ей юбку. Смеясь, Морвен погладила его по спине.

– Значит, ты согласен, – сказала она. – В таком случае я больше не стану беспокоиться об этом!

Он снова фыркнул и склонил шею, чтобы легонько боднуть ее широкой головой.

– Я бы сделала что угодно, – неистово прошептала она, – что угодно, лишь бы не потерять тебя!

Огромный конь стоял спокойно, пока Морвен обнимала его за шею, и она чувствовала биение его большого сердца рядом со своим, как будто они были одним телом.

– Вижу, вы по-прежнему разъезжаете на этом гиганте! – раздался насмешливый голос позади нее.

Ужас сковал Морвен. За все эти долгие месяцы в Лондоне она не встретила никого, кто мог бы ее узнать. Но теперь…

Она медленно обернулась, прищурившись и собираясь отрицать любое знакомство, но когда поняла, кто это, перевела дыхание.

– Давид Селвин! Как вы здесь оказались?

– Я мог бы спросить вас о том же, мисс Морвен, – ответил Давид. – Ну и суматоху вы устроили! Наши отцы были в ярости. Ни одна живая душа не знала, куда вы отправились. Все месяцами обсуждали это.

Глядя в его смеющееся лицо, Морвен вспомнила, как сильно Давид понравился ей при короткой первой встрече. Он стал выше и шире в груди и плечах. На ногах под бриджами для верховой езды проступали мышцы. Он приподнял чуть поношенную фетровую шляпу и, усмехнувшись, спрыгнул с каштанового мерина.

Инир, повернув голову, спокойно осмотрел Давида, снова фыркнул и кивнул, звякнув пряжкой недоуздка.

– Похоже, гиганту вы понравились, мастер Селвин, – серьезно сказала Морвен.

– Значит, мне повезло. – Давид похлопал Инира по спине и ослабил вожжи, чтобы его собственная лошадь могла попить. – Полагаю, у нас есть что рассказать друг другу, мисс Морвен.

– Вы не выдадите меня моему отцу?

– Нет, если вы не выдадите меня моему. – Лицо Давида посерьезнело. – Боюсь, наши отношения разладились, хотя и не так радикально, как у вас с родителями.

– Если раньше вы были близки, то мне очень жаль.

Давид вздохнул и провел рукой по густым каштановым волосам. Теперь они были пострижены короче, чем Морвен помнила, и он носил небольшие усы.

– Мы не были близки, – сказал он, – но я его наследник, и мне неловко чувствовать себя отстраненным.