– Эвелин нас покинула? – Дрю вытаращила глаза. – В смысле, умерла?

Магнус поперхнулся.

– Разумеется, нет. Она поехала за город навестить вашу двоюродную бабушку Марджори.

– Это как тогда, когда собака умерла, а всем говорят, что она теперь живет на ферме? – спросил Кит.

На сей раз закашлялся Алек. Кит подозревал, что тот смеется, но пытается этого не показывать.

– Ничего подобного, – заявил Магнус. – Просто она решила, что основное действие ей лучше пропустить.

– Она у Марджори, – подтвердил Марк. – Утром я получил огненное послание. Ну и, очевидно, она оставила Бриджет помогать по дому.

Кит вспомнил, как Эвелин отреагировала на фэйри в Институте. Он мог только гадать, что она чувствовала, когда появилось еще и два колдуна. Наверное, когда она отъезжала от Института, под шинами земля горела.

– Это значит, что нам не обязательно доедать овсянку? – спросил Тай, неприязненно глядя на сероватую массу.

– Вообще-то говоря… – усмехнулся Магнус.

Он щелкнул пальцами, и посередине стола появился пакет из «Пекарни Примроуз»[51]. Пакет накренился, и из него посыпались маффины, круассаны и кексы в глазури.

Раздался вопль счастья, и все набросились на выпечку. Маленькую битву за шоколадные печенья выиграл Тай, и поделился с Ливви.

Макс заполз на стол и потянулся к маффину. Магнус оперся локтями на стол, пристально глядя на всех своими кошачьими глазами.

– А после завтрака, – сказал он, – полагаю, можно пойти в библиотеку и обсудить, что нам известно о сложившемся положении дел.

Все кивнули; только Марк глянул на колдуна чуть сузившимися глазами. Кит понял – Магнус избавил их от Эвелин, принес завтрак и поднял всем настроение. А теперь он хочет выпытать все, что они знают. Очевидная разводка.

Глядя на радостные лица собравшихся за столом, Кит на мгновение возненавидел отца – за то, что тот навсегда лишил его способности верить в то, что кто-то может давать что-то просто так.

Кьеран находил все эти совместные завтраки и ужины странной и малоинтересной затеей. Марк приносил ему тарелки с настолько простой пищей, насколько Бриджет вообще могла приготовить – рис, мясо и хлеб, сырые овощи и фрукты.

Но Кьеран почти не ел. Когда Марк после завтрака вошел в его комнату, принц с усталым отвращением смотрел на город за окном. Его волосы выцвели, стали светло-голубыми и вились у ушей и висков, как полоса пены на гребне волны.

– Ты только послушай, – произнес Кьеран. На коленях у него лежала раскрытая книга.