— Ну и силища у вас, — лишь пробормотал он. — То-то я думаю, почему среди хирургов в основном мужчины… Вы же буквально кости пилите…

Алиса ничего не ответила.

Анри чувствовал к ней непонятную враждебность. Откуда вообще взялась эта бледная отмороженная девица с недоброй ухмылкой? Есть ли у нее хоть какие-то человеческие эмоции? Пока он видел, что она действует хладнокровно и как-то слишком уверенно. Ее руки будто жили своей жизнью. Любимых так не кромсают.

Время шло невыносимо медленно. За окном уже стояла глубокая ночь. Наконец Алиса подозвала его к себе и подняла маску, чтобы было лучше слышно.

— Убедились? — наконец спросила она, показывая ему темные комья непонятной формы, которые выглядывали из какого-то кровавого месива. — Это его легкие.

— Я думал, он просто приболел, — растерянно протянул Анри, стараясь держаться на расстоянии. — Да и бронхит у него с детства… Я понимаю, что моя просьба о вскрытии прозвучала дико… но я не верил. Я думал, это передоз. Я всегда боялся, что он втайне от меня продолжает ширяться, а я не могу его контролировать. Но это… в каком-то смысле еще хуже. Как он вообще пел с такой дыхалкой?!

Об этом Алиса тоже себя постоянно спрашивала. В состоянии Люка было что-то парадоксальное. На терминальной стадии не то что не поют, а вообще едва двигаются.

— Полагаю, смерть наступила от удушья. Радикальное излечение заболевания невозможно. Можно было продлить жизнь и улучшить ее качество, если бы Люк согласился на лучевую терапию. Знаете, я тоже себя постоянно спрашивала, откуда у него были силы что-то делать. Даже малейшая нагрузка при таком диагнозе вызывает сильную одышку… Рак четвертой стадии также задевает отдаленные органы и ткани, в его случае — желудок. И он говорил, что результаты обследования показали метастазы в кости правого предплечья. Ну, вскрыть что-нибудь еще?

Было неизвестно, кто кому сделал хуже — Анри ей или наоборот.

— Если бы я знал… — разомкнулись наконец его высохшие губы.

— А что бы изменилось? Вы думаете, он дал бы себя кому-то лечить? — усмехнулась она, чувствуя привкус горечи в своих словах.

— Вы сказали, обследование? — запоздало встрепенулся Анри. — Откуда?

— От его врача. Некой Ингрид.

— Что-о-о?

— Она поставила диагноз.

— Вот же старая карга, — выдохнул тот. — Выходит, она знала и не сказала мне!

— Да почему вас вообще все должны уведомлять?! — не выдержала Алиса.

— Потому что… я его… друг и вообще… Вы с ней, значит, знали, а я нет?!

— Все мы избирательны в том, кому доверять свои тайны, — возразила она.

— Умничать вы умеете. Вот что… — он ладонью машинально утер вспотевший нос, — дадите завтра комментарий по вскрытию и скажете прессе, что…