Светлый фон

Горько, что они с Люком в итоге стали такими. Между ними не было ни доверия, ни искренности, ни уважения. Их просто не осталось под конец этого красивого восхождения на вершину мира. А начинали они этот путь полными надежд и веры друг в друга, как бы наивно это ни звучало.

— Анри, мне кажется, я больше никогда ничего не смогу создать… Я просто уже все написал…

— Люк, ты музыкант. Это твое призвание. Ты не сможешь быть кем-то другим. Надо возвращаться в шоу-биз. Просто положись на меня!

— Мне есть на кого еще полагаться? Ив прислала последний чек с запиской: «Найди работу, придурок!»

— Чувство юмора у вас передается по женской линии… Но мы вернем тебя. О тебе все заговорят. Я заставлю всю планету любить музыку Inferno № 6. Твой первый альбом был бомбой. Настоящие звезды не закатываются. Ты уж мне верь…

— Аминь.

И все стало так, как они хотели.

Анри тяжело моргнул, отгоняя нахлынувшее воспоминание. Думая обо всех этих мнимых суицидах, грязи и его новом альбоме, хотелось сказать что-то вроде: «Я не так все задумывал…»

Просто жизнь, как всегда, все опошлила.

Он быстро достал из кармана телефон и открыл контакты на сим-карте Люка, которая после смерти хозяина перекочевала в его смартфон. Номер Ингрид всплыл в последних звонках. Вредная соседка-врач, которая вечно лезла со своими советами. Анри всегда ее терпеть не мог.

— Да, — встревоженно раздалось тут же на другом конце.

Как наяву возник ее образ: высокая прическа, тонкая нить жемчуга на совсем не старчески крепкой шее и пристальные темные глаза. Сейчас она, наверное, нервно прижимает трубку к уху и гадает, Люк это или уже кто-то другой.

Он не стал медлить и тут же все прояснил сам:

— Это Анри. Помнишь меня?

Вежливую форму обращения он сразу же отбросил.

— Конечно, помню, — сухо и деловито отозвался ее слегка дребезжащий голос. — Маленький Анри, который вечно обдирал мою ежевику. Рада слышать тебя.

— И я — тебя, Ингрид. Почему ты молчала про рак легких?

— Узнал-таки наконец.

— Сделали вскрытие.

— Потому что так хотел Люк. Неужели не понятно? — И она надменно фыркнула.