Его имя — Танатос, мое — Менахем.

Мы меняем лица, как змеи обновляют кожу: сбрасываем старые, а под ними — уже новые. И так бесконечно.

Нас много, но нас всего двое.

Тебе пора вспомнить, Алиса.

Просыпайся же.

Ты почти долетела до дна. Оба твоих кролика умерли, пока ты падала. Но теперь ты знаешь, что Страну чудес населяют мертвые, недаром она — под землей.

Просыпайся, Алиса.

Тебя уже ждут.

Тебя ждут так давно…

Мы сыграем эту последнюю мелодию для тебя. Ты придешь на ее зов и вспомнишь свое истинное имя.

***

Очередное утро осветило поблескивающий от воды тротуар между богатыми домами с тенистыми садами, зеленеющими за витиеватыми оградами. Путь Алисы заканчивался у грузного серого особняка с нелепыми горгульями на крыше. В окнах, в которые они когда-то выглядывали, мелькали блики слабого солнца. У дома лежала гора венков и пожухлых букетов, знаменующих недавно свершившуюся трагедию.

Перед глазами стоял образ Люка, шаркающего по комнатам с отрешенным видом и сигаретой в зубах. Словно наяву она видела усталые зеленые глаза и опущенные уголки его губ.

«Мне кажется, ты все еще там, в своих черных стенах…»

Ворота, как обычно, не закрывались, и снаружи царила лишь видимость того, что в дом нельзя попасть. Входная дверь также осталась открытой — кто знает почему.

Если бы не гора облетевших цветов, можно было подумать, что ничего не изменилось.

После того как Анри увез его тело, она вернулась домой и тревожно проспала пару часов. Что-то не давало ей покоя, точно ползком передвигаясь под кожей. Собственное тело казалось тесным, а отражение в зеркале двоилось.

Не выдержав, Алиса отправилась в Грюневальд. Там осталось что-то незавершенное, нечто специально для нее. Кажется, будто кто-то без устали повторяет ее имя и ждет, очень ждет. В глубине сознания билась абсурдная мысль, что это Люк, несмотря на то что пару часов назад она зарывала пальцы в его легкие.

Под потолком, как наяву, дрожал звон разбитого стекла, раздавшийся в тот злосчастный день, когда она потеряла с ним какую-то важную связь.

А в мансарде ее ждала груда осколков.