– Но ведь Кит еще ребенок, – сказала Сесили. – Вряд ли можно ожидать, что он добьется чего-то серьезного.

– Нельзя говорить, что труды Кристофера и Томаса пропадут зря, – возразил Уилл. – Не забывай: в свое время Конклав сомневался в нас, сомневался в Генри, но старшие оказались неправы.

– Бедная Софи, – неожиданно произнесла Джессамина. – Она всегда была такой доброй девушкой. Ну, кроме того раза, когда она ударила меня по голове зеркалом и привязала к кровати.

Люси не стала расспрашивать о подробностях. Истории Джессамины были в лучшем случае бессвязными, а в худшем – обескураживающими. Вместо этого она притянула Александра к себе на колени и прижалась лицом к его мягким волосам.

– Мне кажется, что терпеть жестокие удары судьбы – это участь всех живущих, – вслух размышляла Джессамина.

Люси не стала говорить, что альтернатива жизни ее нисколько не привлекает. Джессамина никогда не выражала желания вернуться в мир живых; казалось, она полностью удовлетворена своей ролью призрачного стража. «Как она отличается от Джесса», – подумала Люси. От Джесса, который просил ее никому не рассказывать о встрече с ним, чтобы его необычное существование «наполовину призрака» не было обнаружено Конклавом, который обязательно положил бы этому конец. От Джесса, которому так сильно хотелось жить.

– Мы все тогда были очень смелыми, – говорила Тесса. – Иногда я думаю, что молодым проще быть смелыми, потому что они не до конца понимают, что они теряют, расставаясь с жизнью.

Сесили что-то неразборчиво пробормотала в ответ, а Люси крепко прижала к себе полусонного Александра. Она черпала утешение в его присутствии, несмотря на то, что ему было всего три года, он капризничал и ныл. Иногда в глубине души она смутно ощущала, что мать права. Книги должны говорить правду, подумала Люси, но эту правду она не собиралась рассказывать на страницах «Прекрасной Корделии». Ее книги были предназначены для того, чтобы дарить людям радость. А с неприглядной и печальной правдой люди могли столкнуться и в жизни. Она несла лишь горе.

Джеймс сидел за своим рабочим столом и пытался читать, но не видел строчек. Он думал о Барбаре. Он не был близок со своей кузиной из-за разницы в возрасте, она относилась к обоим, Джеймсу и Томасу, снисходительно, как к детям. Но она присутствовала в его жизни чуть ли не с самого рождения, она была доброй и веселой, не такой высокомерной и злоязычной, как ее сестра, и всегда видела в людях только хорошее. А теперь он был вынужден жить в мире, где не было Барбары.

Он знал, что Люси в библиотеке; ее отвлекало общество других людей. Сам Джеймс всегда искал утешения в книгах. Однако книга, которую он читал сейчас, не была предназначена для утешения.