Его удивило, насколько мало сведений о Принцах Ада нашлось в библиотеке. С этими демонами Сумеречные охотники не сражались – в мифологии они описывались как зеркальное отражение небесных ангелов, подобных Разиэлю. Если верить книгам, Принцы Ада мало интересовались делами человечества – видимо, люди представлялись им какими-то ничтожными муравьями. Они сражались с ангелами и властителями иных миров – других миров, соседствующих с Землей, и собирали эти миры, как фигурки на шахматной доске. Их невозможно было убить, хотя иногда они могли чувствительно ранить друг друга, и после поражения пострадавшая сторона приходила в себя долгие годы.

Всего их было девять. Самаэль первым выпустил демонов на Землю. Азазель, искусный в изготовлении оружия, был изгнан после того, как научил людей ковать орудия убийства. Велиала, который «не ходил среди людей», описывали как повелителя некромантов и колдунов, похитителя царств. Маммона, принца, олицетворяющего жадность и поклонение богатству, можно было подкупить золотом и драгоценностями. Астарот соблазнял людей к лжесвидетельству, проникал в души тех, кто предавался горю. Асмодей, демон похоти, по слухам, был также военачальником армии Ада. Бельфегор был демоном лени и, как это ни странно, покровителем обманщиков, мошенников и шарлатанов. Левиафан, демон зависти и хаоса, имел облик морского чудовища, и вызывали его редко. И, наконец, был еще сам Люцифер, предводитель архангелов, прекраснейший из Принцев Ада, руководитель восстания против Небес.

Джеймсу казалось совершенно невозможным, чтобы кто-нибудь из них был его дедом. Это было все равно, что иметь в качестве деда гору или новую звезду. Принцы Ада представляли собой самое могущественное воплощение зла во Вселенной – возможно, за исключением Лилит, матери демонов.

Он вздохнул и отложил книгу, пытаясь отогнать навязчивую мысль о Грейс. Ему не понравилось, как они расстались на набережной: она сказала, что ей нужно время, и он понимал, что должен дать ей время. Но тем не менее, при мысли о ней внутри у него что-то жгло, словно он наглотался спичек.

Стук в дверь прервал его размышления. Он убрал книгу подальше и обернулся, не вставая со стула. Все тело болело.

– Войдите, – крикнул он.

Это оказался отец, но Уилл был не один: за его спиной стоял дядя Джем, безмолвный, словно призрак, в обычных широких одеждах желто-бурого цвета. Капюшон был низко опущен на лицо – он часто накидывал его, когда приходил в Институт. Как-то раз, много лет назад, Уилл рассказал Джеймсу, что некоторое время после вступления в орден Безмолвных Братьев Джему не нравилось, что люди видят его шрамы. Странно было думать о том, что дядя Джем может испытывать подобные суетные чувства.