– Это несправедливо по отношению к ней, Чарльз, – снова заговорил Алистер. – И по отношению ко мне.

– Ариадне все равно, где я и с кем. Ты же знаешь, что мужчины ее не интересуют.

Чарльз смолк на мгновение.

– Она выйдет за меня, потому что в глазах ее родителей я выгодная партия, а для меня будет полезно обзавестись таким тестем, как Инквизитор. Если я стану Консулом, то смогу сделать много хорошего для Конклава – и для тебя тоже. Моя мать слишком сентиментальна, но я сумею снова сделать наш народ сильным. Я стремился к этому всю свою жизнь. Ты меня понимаешь. В Париже я делился с тобой своими надеждами и планами на будущее.

Алистер прикрыл глаза – казалось, слово «Париж» причинило ему боль.

– Да, – сказал он. – Но ты говорил… я думал…

– Что я говорил? Я никогда не даю пустых обещаний. Ты же знаешь, как нам следует себя вести. Мы оба светские люди.

– Я все знаю, – тихо заговорил Алистер, открывая глаза. Затем медленно повернулся лицом к Чарльзу. – Просто дело в том, что… я люблю тебя.

Корделия резко втянула воздух сквозь зубы. «О, Алистер».

Голос Алистера был хриплым и каким-то чужим. Чарльз тоже говорил хрипло, но при звуке его голоса не чувствовалось, будто что-то ломается у него внутри. Наоборот, его слова были подобны свисту кнута.

– Тебе ни в коем случае нельзя произносить такое вслух, – резко произнес он. – Кто-нибудь может тебя услышать. Ты и сам это прекрасно понимаешь, Алистер.

– Сейчас нас никто не услышит, – возразил Алистер. – А я любил тебя с тех пор, как мы в Париже… я думал, что ты тоже меня любишь.

Чарльз ничего не ответил. И в эту минуту Корделия возненавидела Чарльза Фэйрчайлда за то, что он причинил боль ее брату. Но затем она заметила, что рука Чарльза, спрятанная в карман, едва заметно дрожит, и поняла, что он тоже взволнован и расстроен.

Чарльз сделал глубокий вдох, пересек комнату и подошел к Алистеру. Корделия теперь хорошо видела их обоих. Возможно, это и ни к чему, видеть их, промелькнуло у нее в голове, когда Чарльз вытащил руки из карманов и положил их на плечи ее брату. Алистер приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать.

– Да, это так, – прошептал Чарльз. – Ты же знаешь, что да.

Он поднял руку и принялся перебирать волосы Алистера. Он так и не снял перчатки, и его пальцы выделялись на фоне светлых волос; он привлек возлюбленного к себе, и губы их встретились. Алистер издал какой-то непонятный звук, обвил руками шею Чарльза и увлек его за собой на диван.

Они лежали на диване, совсем рядом, и теперь Алистер запустил руки в волосы Чарльза, прижимался к нему, неловко пытался расстегнуть его жилет. Руки Чарльза упирались в грудь Алистера, и он целовал его снова и снова, жадно, нетерпеливо…