Джеймс прошел мимо кроватей, на которых лежали остальные пациенты, забывшиеся беспокойным сном. На первый взгляд казалось, что Ариадна, Веспасия и Джеральд спят, если бы не сетка темных сосудов, четко выделявшихся под кожей. Джеймсу почудилось, что эти страшные вены становятся чернее с каждым днем.
В мозгу его прозвучал мягкий голос Джема. Джеймс выругал себя за то, что не может сообщить дяде ничего полезного, ничего, кроме обрывков какой-то загадочной истории, которые, к его раздражению, никак не объединялись в цельную картину. Но Джем и без того занимался выяснением имени его деда. Он не мог взваливать на Джема еще и это, не мог задавать ему новые вопросы, на которые ни у кого не было ответов.
Голос Джема был каким-то странным.
Яд. «Смертоносная тварь, отравитель», – так сказал Гаст. Но кого же, во имя Ангела, чародей вызвал в этот мир?
– Джеймс. – Чья-то рука схватила его за рукав. Обернувшись, он увидел Грейс и испугался: лицо ее приобрело пепельный цвет, губы были белыми, как у мертвой. Она с силой вцепилась ему в плечо обеими руками. – Забери меня отсюда.
Он слегка отвернулся, закрыл ее собой, чтобы остальные не видели их лиц.
– Куда тебя отвести? Что я могу сделать для тебя?
Руки ее тряслись.
– Мне нужно с тобой поговорить, Джеймс. Отведи меня туда, где нам никто не помешает.
– По-моему, Джеймса уже слишком давно нет, – задумчиво пробормотала Люси, продолжая что-то быстро записывать в блокноте. За последние десять минут на лбу у нее появились морщинки. – Ты не сходишь, не поищешь его, Корделия?
Корделии не хотелось идти на поиски Джеймса. Она видела его лицо в тот момент, когда Грейс выбралась из кареты Чарльза, остановившейся во дворе. Видела выражение тоски и страдания, которое сразу же сменилось страхом за Грейс; видела быстрое бессознательное прикосновение к серебряному браслету. Она понимала, что он ненавидит Татьяну, и не без оснований. Но, несмотря на это, он готов был на все, чтобы спасти старуху и избавить Грейс от страданий.
И она мысленно спросила себя: интересно, каково же это, когда тебя вот так любят? Несмотря на охватившую ее безнадежность и печаль, Корделия, как это ни странно, восхищалась Джеймсом, который любил Грейс самоотверженно, любил вопреки всему.
И поэтому ей вовсе не хотелось нарушать уединение Джеймса и его возлюбленной. Однако Люси попросила ее, и Корделия не нашла причин для отказа. Она лишь слабо улыбнулась.