– Тебе плохо? У тебя нездоровый вид.

Сона вздохнула.

– Я в полном порядке, Корделия. – Она выпрямилась, держа руки перед собой, словно не знала, куда их девать. Она вела себя так только в минуты сильного волнения. – Просто дело в том… я жду ребенка.

– Что?

Сона слабо улыбнулась.

– У тебя будет маленький брат или сестричка, Лейли. Через несколько месяцев.

Корделии захотелось стиснуть мать в объятиях, но в ту же секунду ее охватил страх. Матери было сорок два – уже поздно для того, чтобы иметь детей. Впервые в жизни грозная, строгая мать показалась ей хрупкой и уязвимой.

– Давно ты об этом знаешь?

– Три месяца, – ответила Сона. – Алистер тоже знает. И твой отец.

Корделия почувствовала, что в горле пересохло.

– Но мне ты ничего не сказала.

– Лейли-джун, – ласково произнесла мать и подошла ближе. – Я не хотела волновать тебя, ведь ты и без того так тревожилась за судьбу нашей семьи. Я знаю, что ты старалась… – Сона оборвала себя на полуслове, убрала со лба дочери выбившийся из прически локон. – Ты знаешь, что не должна выходить замуж, если сама не хочешь этого, – произнесла она почти шепотом. – Мы как-нибудь справимся, дорогая моя. Мы всегда справляемся.

Корделия взяла тонкую руку матери, покрытую многочисленными старыми шрамами, оставшимися еще с тех времен, когда она сражалась с демонами.

– Cheshmet roshan, mâdar joon[48], – прошептала она.

На ресницах матери блестели слезы.

– Спасибо, дорогая моя.

В эту минуту раздался громкий стук в дверь. Корделия, обменявшись с матерью удивленными взглядами, направилась в вестибюль. Когда Райза открыла дверь, оказалось, что на пороге стоит грязный уличный мальчишка, тот самый, которому Мэтью отдал ее сумку после их «визита» в квартиру Гаста. Представитель Нерегулярной армии, вспомнила она, так его назвал Мэтью – мальчишка из Нижнего Мира, который работал в таверне «Дьявол» и выполнял мелкие поручения Джеймса и его друзей.

– У меня письмо для мисс Корделии Карстерс, – пискнул посыльный, взмахнув сложенным листком бумаги.