Веревка снова натянулась, Корделию со страшной силой дернуло в сторону, и она едва не напоролась на собственный меч. Она вскрикнула, чувствуя, что ее тянут в сторону арки, туда, внутрь. Невидимый барьер приближался, и воздух в проеме начал мерцать. Она уперлась в землю ногами и ухитрилась в последний момент поднять Кортану.
Корделия вспомнила, как меч легко вошел в гранитный парапет Тауэрского моста. В ушах ее прозвучал голос Элиаса:
Она крепче стиснула меч в руке и, не обращая внимания на отчаянный вопль Мэтью, сделала выпад, словно собиралась разрезать бумажный экран.
Раздался звон, как будто разбилось что-то хрупкое, и Кортана пронзила барьер, отделявший реальный мир от серого царства. Корделия ахнула от неожиданности. Навстречу ей летели крупные острые осколки, похожие на куски зеркала, и в каждом из этих зеркал отражалась какая-нибудь сцена. Она увидела морской берег и черные волны, освещенные желтой луной, подземную пещеру, крепость на холме, демона, протянувшего когтистые лапы к сторожевой башне.
Осколки пронеслись мимо и исчезли. За веревку больше никто не тянул, но кисть и запястье Корделии пронзила острая, жгучая боль. Она постаралась отдышаться и огляделась.
Оказалось, что Корделия все-таки попала в царство теней. По чужому небу плыли низкие серые облака, плотные, тяжелые, как гранитные глыбы. Во все стороны, сколько видел глаз, тянулись вереницы дюн из странного серого вещества, похожего на пепел. Из склонов пепельных холмов торчали побелевшие скелеты неизвестных животных.
– Маргаритка? – услышала она знакомый голос.
Корделия выронила веревку и с трудом приподнялась. Рядом с ней на песке сидел Джеймс. На его белом лице сверкали огромные глаза, обведенные багрово-синими тенями; на щеках виднелись какие-то пятна, не то грязь, не то кровь.
– Как ты сюда попала? – прошептал он. – Это невозможно!
– Это Кортана. Меч… он прорубил стену под аркой…
– Маргаритка, – едва слышно произнес Джеймс, обнял ее, привлек к себе.
Она от неожиданности выронила Кортану – и очень хорошо, потому что иначе меч проткнул бы ее, его или их обоих. Щека его прижалась к ее щеке, и она почувствовала, как гулко, часто бьется его сердце.
– Я думал, что никогда больше не увижу тебя, – пробормотал он. – Маргаритка, ангел мой…
Корделия обняла возлюбленного за шею, шепча его имя, зарылась лицом в его шелковистые волосы.