В полной тишине Джеймс прошел через пустой вестибюль и поднялся по широкой парадной лестнице. Когда он очутился на втором этаже, ему показалось, что он нырнул в чернильницу. Все окна были задернуты толстыми черными шторами, и ни один, даже самый крошечный лучик лунного света не проникал внутрь.

Он вытащил из кармана свой колдовской огонь, и тусклый «фонарик» осветил начало длинного коридора, уходившего во тьму. Под ногами что-то хрустело, и у него возникло неприятное ощущение, что он давит маленькие скелетики каких-то животных.

В конце галереи, в том месте, где коридор поворачивал, перед зашторенными окнами стояло металлическое существо – гигантский монстр, похожий на рыцарские доспехи из стали и меди. На стене рядом с механизмом, как и в ту ночь, когда Джеймс приходил сюда в прошлый раз, висел средневековый меч с головкой эфеса в виде колеса. Меч, изъеденный ржавчиной, даже нельзя было назвать оружием, он скорее походил на музейный экспонат.

Джеймс снял меч со стены и, не колеблясь, нанес удар.

Древний клинок легко вошел в торс механического монстра, разрубил его надвое, и верхняя часть со звоном покатилась по полу. Джеймс снова замахнулся и на этот раз отрубил «врагу» голову. Сначала он чувствовал себя немного нелепо, как будто крушил огромную, но безобидную консервную банку. Но где-то в глубине души его разгорался гнев: гнев против дурацкой вендетты Татьяны Блэкторн, против отвратительной, выжившей из ума старухи, которая превратила свой дом в темницу Грейс, подчинила всю свою жизнь нелепой ненависти к собственной семье и ко всему миру.

Наконец, Джеймс выпрямился, тяжело дыша. Механического монстра больше не было – у ног Джеймса громоздилась безобидная куча металлических обломков.

«Прекрати, – сказал он себе, и, как это ни странно, в этот миг перед его мысленным взором появилась Корделия; она положила ладонь ему на плечо, словно желая его успокоить. – Прекрати».

Джеймс швырнул меч на пол и повернулся спиной к груде железа; однако, не успев сделать и шага, он услышал негромкий хлопок.

Груда стальных пластин и шестеренок вспыхнула и в мгновение ока разгорелась, словно трут. Потрясенный Джеймс, будучи не в силах отвести взгляд от «костра», сделал шаг назад. Огонь с неправдоподобной быстротой перекинулся на паутину, затянувшую стены, и она превратилась в рыжие кружева. Джеймс сунул в карман бесполезный колдовской огонь: коридор был озарен багровым светом, странные тени дрожали по углам. От тлеющих штор валил удушливый густой дым с отвратительным ядовитым запахом.

Было что-то завораживающее в зрелище пламени, жадно пожиравшего драпировки, ползущего по стенам, по паркету. Но Джеймс понял, что если он помедлит еще секунду, то задохнется в дыму и пепле и умрет здесь, в этом зловещем доме, падет жертвой ненависти Татьяны Блэкторн. Он развернулся и бросился бежать.