Бо выключил диктофон.
— Хорошо, что он говорил это своим вежливым тоном, — усмехнулась я. — Иначе неизвестно, что бы произошло.
Бо поморщился.
— Эти парни не самые острые инструменты в сарае, а выпивка не повысила их IQ.
— А что говорят большие грозные черные парни? — Спросила я.
— Говорят, ребята были пьяны и продолжали приставать к девушке, которая была с ними. Один из них проходил мимо и бросил в них крылышки «буффало», и они его выкинули в окно. Девушка сбежала, и они тоже решили уйти. Два гения последовали за ними, и их запустили в витрину лавки «Железо Чака».
— Бросание курицы в людей считается за нападение, — заметила я. — По их собственному признанию, они первые напали.
— В случае со «Стальным Жеребцом», верно. Однако ваших людей задержали не из-за инцидента в баре; их удерживают, потому что во время словесной перебранки на Гокер-алее они взяли на себя ответственность закинуть двух человек в окна «Чака».
Он был прав.
— При всем уважении, но это продолжение одного и того же инцидента.
— Я понимаю, почему ты так думаешь, но Майку и Чаду потребовалось десять минут, чтобы в пьяном виде добраться до Гокер-аллеи. Это два разных случая, и ты понимаешь это.
— Позволю себе не согласиться.
— Я уважаю твоё право на мнение, но это не меняет положения вещей. Я не могу позволить, чтобы в моем округе людей волей-неволей кидали в окна.
Мы уставились друг на друга. Уровень вежливости достиг опасного уровня.
— Мы были бы рады выплатить компенсацию компании «Железо Чака» и восстановить его разбитую витрину, — сказала я. — Мы хотим все исправить. Будет ли он готов снять обвинения?
— Он благоразумный человек, — ответил Бо. — Но это влетит вам в копеечку.
Я пожала плечами.