Наши шаги хрустели по непрочному насту, и снег россыпью искр сверкал в свете фонарей. Дома вокруг стояли темные и наглухо запертые, и лишь изредка нет-нет да и попадалось освещенное окно. В прежние времена я бы, наверное, задумалась о том, кто там живет, чем занимается и почему не спит в это время. Пришлось ли ему вставать на утреннюю смену или он, напротив, из тех полуночников, которые могут работать, лишь когда за окнами темно и тихо. Но сейчас у меня не возникало подобных мыслей. Вся безыскусная поэзия нашего простого приземленного мира, что порой так волновала мое воображение, вдруг совершенно перестала меня интересовать, и все, о чем я могла думать, это лекарства для Йона. Меня словно бы тащило вперед не осознаваемой мной силой, что крюком впилась мне под ребра. Я бы, наверное, уже не смогла остановиться, даже если бы захотела.

И лишь, нажав на кнопку звонка в узком, освещенном одной голой лампочкой подъезде, я подумала о том, что, возможно, Тадли еще не успел их забрать. Мысль, что нам придется снова ждать или даже ехать вместе с ним куда-то, показалась моему измученному разуму чрезмерной, и я отвергла ее сразу же, даже не попытавшись распробовать.

Он открыл нам дверь после второго или даже третьего звонка, всклокоченный, заспанный, кутающийся в растянутый кардиган. Из его квартиры на нас пахнуло лекарствами, затхлостью и тем особым запахом давно не убиравшегося помещения, что складывается из остатков еды, грязной одежды и человеческого пота.

— Мы пришли за лекарствами, — произнесла я еще до того, как Тадли успел выразить свое неудовольствие по поводу нашего внезапного вторжения, а потом, оставив всякую тактичность снаружи, буквально втолкнула его в его собственную квартиру, не давая шанса закрыть перед нами дверь.

— Вам положительно не стоило так утруждать себя, милочка, — проворчал он, коротко посмотрев в сторону пришедшего со мной Медвежонка, который со снежинками, застрявшими в его светлых волосах, походил на румяного мальчика со старомодной новогодней открытки.

— Вынуждена с вами не согласиться, — возразила я, переминаясь с ноги на ногу в прихожей и размышляя о том, будет ли верхом наглости пройти дальше, не снимая обуви. Мой спутник меж тем разулся, подавая мне пример, и затем мы оба следом за Тадли прошли в гостиную, со всех сторон стиснутую громоздкими книжными шкафами, которые буквально нависали над всем прочим, того и гляди грозясь засыпать нас своим содержимым.

— Вы принесли деньги? — зевая, уточнил доктор.

— Да, все здесь, — кивнул Медвежонок и протянул ему пухлый конверт, который до этого держал во внутреннем кармане своей куртки.