Послышались шаги, я прикрыла дверь и шмыгнула на койку.

― Эрдана Карина…― это был капитан.― Вы не спите? Вас спрашивают…

― Кто?

― Старик, что привозил вас на гондоле.

― Гун!― я вскочила и рванула через палубу к сходням.

― Только недолго,― крикнул он вслед,― скоро отплываем!

Гун стоял на каменном пирсе, сжимая в руках маленький свёрток. Я пулей слетела вниз и кинулась старику на шею:

― Гун! Гун! Как хорошо, что ты пришёл! Дура, я! Такая дура, что не разрешила тебе проводить меня! Прости, меня! Прости…

Старик обнимал меня, гладил по спине и, так же как и я, хлюпал носом:

― Что ты… Что ты, внучка моя дорогая… Я просто не смог… Не смог не прийти… Не плачь, не плачь, девочка… Я так хотел увидеть тебя на прощанье… Да и новости есть, интересные для тебя…

― Новости?!

Мы отошли в сторону и присели на большой деревянный ящик.

― Какие новости, Гун?! Что случилось?!

― Я видел тебя, Кари… Видел, как ты сидела с детворой на карнизе. Я был слишком далеко, чтобы кричать, да и не добрался бы сквозь толпу. Вот хорошо, что сейчас успел…

Он крепко стиснул мои ладони. И мне показалось, что добрые, искренние глаза смотрят прямо в душу:

― Ты исчезла, как дымка,

Растворилась в ночи…

И зови, не зови -

И кричи, не кричи…― процитировал он хриплым, дрожащим голосом.

Солгать или отшутиться не получилось, язык не повернулся. Я глянула на Гуна: