Руку протянула, к щеке его прикоснулась, в глаза заглянула да и передала образ Ульгерды таким, каким в последний раз наблюдала. Затем, не долго думая, передала и тот, коим эту ведьму одарила, когда свечи зажигала, чародейскую, жизненную силу распределяя. И увидал Водя, как хватается ведьма за кулон свой малахитовый, как преисполняется решимости да силы, как решается сделать шаг.

— Весь, как вспомню тебя в костре том, так у самого пламя в груди жжет! — высказался Водя.

Затем призадумался, и попросил:

— Покажи последний образ.

Показала снова.

— Силы в ней нет, — отметил водяной. — Где растеряла?

— Мне это не ведомо, — я руку убрала, снова к книге вернулась. — Чародеев то, как я погляжу, голыми руками не возьмешь.

— Да уж и ежовые рукавицы не помогут, — подтвердил властитель просторов речных.

А потом вдруг спросил:

— Весь, что у тебя с аспидом?

— Любовь! — с чувством ответил кот Ученый.

Мы с Водей молча на кота посмотрели, кот понятливо умолк.

— Сложно все, — правду я водяному ответила.

И взялась про кулоны эти путепроводные и путеводные читать. Сложно было, язык-то совсем древний. И тут Водя возьми да и скажи:

— Веся, не хочу тебя ни обидеть, ни унизить, ни оскорбить как-либо, да только — ведунья ты, Веся. Пока молодая совсем, пока в тебе сила ведьминская кипит, да юность свое берет, несмотря на то, что весну свою ты отдала, пытаясь спасти Кевина. Но ты ведунья, Веся, лесная ведунья, и чем дольше в лесу живешь, тем меньше у тебя эмоций человеческих будет. Вижу я, что аспид к тебе не равнодушен, понять это не сложно, с самого начала ясно все было. Но ты… ты, Веся, уверена ли ты, что чувствуешь свое сердце? Что не отголосок это эмоций, чувств, да желаний аспида?

Поглядела на него искоса, взглянула да и вернулася ко чтению.

— Я сказал, ты услышала, — сказал Водя.

— Услышала, — отрицать не стала, — да только в случае том, напомнить должна — и ты мне не пара, воевода водный.

Нахмурился, голову опустил, задумался.

Опосля возьми да и скажи: