— Твоя правда, прочную пару лишь ведунья да леший образуют. Но твой леший человеком обратится не способен.

И тут из кустов прорычало:

— Ошибаешься, водяной, теперь и зверем могу.

И как из-под земли выскочил одним прыжком к Заводи зверь-чудище. Более всего чудище походило на пса черного, с ушами острыми, мордой хищной, шерстью сумрачной, пастью такой, что и волкам не по себе бы стало. А мне вот стало — вскочила я, книгу едва не обронив, кинулась к зверю-чудищу, морду его ладонями обхватила, и вопросила радостно:

— Ты ли это, лешинька?

— Я, Веся, я, — и носом в мой нос уткнулся.

— Как? — зарываясь в шерсть его пальцами, спросила не веря в то, что вижу-то.

— А хрен его ведает… точнее аспид, но вышло как-то так. Веся, сам поверить не в силах.

А кто в силах?! Я гладила его морду, касалась шерсти и поверить не могла. Ни на единую секунду не могла. А леший носом еще раз в мой ткнулся, и снова лешим стал, натуральным, деревянным, большим и суровым.

— Вот знала бы что так можно, давно бы в Гиблый яр сунулась, — глядя на него огромного снизу вверх, сказала в сердцах.

Леший мигом ощетинился, да и ответил:

— А подзатыльника моего отведать не хочешь, Веся?

Вот никакой радости с этими мужчинами.

— Клюкой отвечу! — ответила я, и ушла обратно к водяному.

Села рядышком, книгу взяла галантно протянутую, частью куртки его укрылась и засела дальше читать.

— Весь, — понял леший, что не то сказал, все понял, да поздно уж.

— Занята я, — ответила, головы не поднимая.

А опосля и ушел. Молча. Осталась я дальше книгу читать, и все бы ничего, да только в книгу гляжу, ничерта не вижу.

— Весь, — Водя ласково руки коснулся, — как так вышло?

И даже без уточнения, поняла, о чем он.