Олень с тропы отступил и в лесу скрылся.

Я постояла, похмурилась, и дальше пошла, в книгу вчитываясь.

И тут на тропу выпрыгнул волк. Новенький, кстати, видать недавно пришел. Склонил голову передо мной волк, да и сказал мысленно:

«Сида, волчица-вожак, просила передать, что в лесу твоем, хозяйка, маг завелся, до баб охотчий».

Нет, ну надо же! Ну аспид, ну побеседую с тобой!

— Благодарствую за весть важную, Сиде поклон мой, — сказала, ко книге магической весь интерес теряя.

Иду далее, мрачнее тучи иду, аж светлячки поразлетались с испугу, и тут на тропинку вышел лесовик.

Шляпу снял, поклонился чин-по-чину, да и молвил:

— Госпожа хозяйка лесная, в лесу маговским духом пахнет, да маг тот до баб охотчий уж очень.

Да чтоб вас всех!

— Спасибо, уважаемый, за информацию-предупреждение, от всего сердца благодарю.

И книгу захлопнула.

А сама злющая, как десяток бурь зимних, тучей черною, поземкою ледяною, глыбою недвижимой — душа стала. И вот иду я, с каждым шагом все злее становлюсь, и тут вдруг вспышка яркая! Да прямо на тропу мою из пустоты маг ступает. И как увидела я его, в тот же миг сердце отпустило, гнев испарился, на душе потеплело!

И от избытка эмоций, кинулась я к этой сволочи баболюбственной, с криком радостным:

— Заратаренька, счастье мое, так это ты был!

Остолбенел маг, не ожидал он приема такого радушного, замер весь, но объятия мои растопили лед недоверия.

— Здравствуй, ведьмочка, — сказал радостно, — здравствуй, очей моих свет.

Смутилась я, отступила на полшага, волосы поправила кокетливо, да и говорю:

— А мне тут каждый встречный зверь да нечисть все об одном маге твердили, что, мол, в лесу моем тот есть, кто до баб очень охотчий, а я и не догадалась что это ты.

— А это я, — мрачнее лицом, подтвердил Заратар.