И тут меня как молнией ударило — навкара!

Страшное, чудовищное существо, что поет, призывая, да затуманивая сознание, что каждым шагом своим вред лесу наносит, что любого волкодлака выпьет да не подавится, и аук сожрет, а бадзулы ей нипочем, как и анчутки, и моровики. А вот с вампирами навкары сражаются на равных, кровь то и вампиры выпьют, не подавятся, на песни призывные вампиры плевать хотели, сами кому хочешь споют, коли понадобится.

А еще ведаю я, хорошо ведаю, у кого этих навкар как собак нерезаных.

И, кажется, стал мне ясен замысел чародейский!

А что, о том, что Кровавую луну остановить соитие ведуньи и аспида может — они об этом точно знают.

О том, что у меня в лесу Заповедном аспид водится — тоже знают.

По здравому размышлению должна была бы я всех вампиров из лесу погнать метлой поганой, на всякий случай, а опосля — я, аспид, свечи, кровать… Стало быть заняты будем, да существенно так заняты.

Таким образом — остался бы лес мой без вампиров, и вот тогда бы с помощью своего амулета составного чародеи бы и ударили, сбросив сюда навкар, а уж те бы порезвились вволю — и лес погубили бы существенно, и союзников моих, и жителей, и зверья немеряно…

Вот же пакостный план!

— Весь, — тихо лешенька позвал.

— Чегось? — губы нервно кусая, спросила отстраненно.

— Там это… — замялся лешенька, — Гыркула поговорить с тобой хочет… О жене своей и этих… дочерях. Говорит, они при самом паршивом раскладе не это… не погрызут.

Это потому что у вампиров в женщинах древняя кровь не просыпается, только в мужчинах.

— Гыркулу зови, — приказала я, поднимаясь.

— Точно? Аспид сказал на всякий случай вампиров от тебя подальше держать.

Хмыкнул, да и добавил:

— Им сказал, даже не мне.

— А то не моя забота, я сказала — зови Гыркулу!

А потом подумала, плюнула на все это, и сама прочь из избенки кинулась.

***