Нашел когда ревновать.

— Тебе тропу заповедную к Заратару открыть? — предложила участливо.

Даже не улыбнулся. Сидит мрачный и злой, на меня взирает разгневанно, а потом возьми да и скажи:

— В общем так, Веся, сил моих больше нет! То водяной, то чародей, то ведьмак, то леший, сколько можно уже? У тебя один мужик есть — я! Возле других, чтобы больше не видел!

Сижу, на архимага гляжу, молчу, ресницами хлопаю.

— Дьявол! — выругался архимаг мой.

Опосля посидел, подумал, да и вот что сказал:

— Заклинание Кровавой луны снять непросто, блокировать — еще сложнее. Но если с нечистью даже при полной Кровавой луне совладать возможно, то нежить иное дело.

Подумал и добавил:

— Вампиры — вот на кого удар направлен. Если поднимутся из могил высшие, да пробудится звериная суть в тех, кто ныне живет, тогда не только луна, но и земля вся кровью окрасится. До рассвета не многие доживут. — И тут же спросил: — Ты Гыркулу с его воинами уже из леса выставила?

А как тут выставишь? Прямо сказать «проваливайте, вы теперь опасныя»?!

— Нет, — хмуро своему «У тебя один мужик есть — я!» ответила.

И мужик мой совсем суровый стал.

— Ну, Веся! — прорычал гневно. — И чем вы все это время с Гыркулой занимались? Заратара пинали?

Ну, так, если в общем посмотреть, то…

— Да, — призналась стыдливо.

Вздохнул Агнехран-маг тяжело да укоризненно на меня посмотрел, а опосля взял да и спросил:

— Ну что, счастье мое, готова к объятиям нежным, поцелуям страстным, да производству аспида нового?

Покраснела я словно маков цвет, да и вопросила гневно:

— А что, иных способов нет?