Его аутизм Иннотек держал не то что бы под семью печатями, но особенно не распространялся, по крайней мере в прессе.

А год назад у парня нашли опухоль в мозгу, запущенную, с метастазами, последняя стадия. Сгорел Дунаев быстро. Мы даже осознать не успели. Миг и лида разрабов не стало. Миг и больничная койка пуста.

Крематорий, постаревшая вмиг мать, какие-то слова утешения и злость и растерянность, потому что быстро слишком, потому что ничего не можешь сделать. И, конечно, безумно красивый портрет с как всегда смотрящим в сторону Ромой и траурной лентой в главном холле.

И поверить невозможно, и не поверить тоже. Портрет все еще там, все такой же красивый, только траурную ленту сменила черная рамка.

Борисыч открыл трастовый фонд на имя Ромкиной мамы, почти все старенькие время от времени что-то туда тоже перечисляли. Я иногда общаюсь с Екатериной Алексеевной, езжу к ней загород, как и Павел, лид исследователей, Знаменский. Полагаю, ее вообще многие из наших поддерживают так или иначе.

Элька рядом вздохнула, вырывая из воспоминаний.

— Давай так, — ответила я все-таки на повисший в воздухе вопрос, — если Ястреб безумно талантливый кодер, то Рома — гений.

— Ястребова, кстати, схантил именно он, — кивнула Эля, уводя разговор в другую сторону. Спасибо, боевой товарищ.

— Откуда? — снова оживилась Алиса.

— Что-то около госов и военки, — пожала плечами Ира, заметно расслабляясь. Вместе с ней выдохнули и остальные. — Не секретное, но рядом, потому что отпустили Игоря почти безболезненно и быстро. Борисыч наш, скорее всего, просто перекупил.

— Ага, а еще говорят, Игорь служил, — шепнула в духе Штирлица Лена Стрельникова. — Представляете Ястреба в форме? — мечтательно закатила она глаза.

— О, я бы не только представила, я бы и посмотрела, и потрогала, и вообще, — усмехнулся еще кто-то, а у меня вдруг уши покраснели. Не от жара в бане или стыда. А потому что я совершенно точно это «вообще» делала, и воспоминания были слишком свежи. Ревности, той черной и стремной, тоже не было, только начавшее просыпаться желание. Те самые мурашки, щекотка под ложечкой, во рту пересохло.

Святой Линус.

— …Слав? — опять позвал кто-то.

— Что? — переспросила, очнувшись.

Девчонки беззлобно рассмеялись. Даже Дашка поддержала шутку, суть которой я за своими мыслями не уловила.

— Не, девочки, — толкнула меня локтем Эля, — тут все потеряно. Наша Славка всегда только про работу, да? У тебя ведь ни одного адвенчура, даже лайтового приквела за три года не было?

И взгляд почти сочувствующий. Я бы рассмеялась, но надо держать лицо. Поэтому только руками развела, кивая.