Вот только удара… Того самого, болезненного и вышибающего из легких воздух, так и не случилось.

Я приземлилась довольно мягко. Гораздо мягче, чем должна была.

А когда открыла глаза, увидела перед собой Ястреба. Точнее, подо мной.

Он скалился победно и стискивал талию.

— Попалась, Славка?

— И что будешь делать? — прошептала ему в губы, почти коснувшись своими, ощутив горячее дыхание. — Флаг я не отдам.

— Уговорю? — сощурился Гор.

— Не уговоришь, — покачала головой, жалея тысячу и даже больше раз, что мы в лесу, а не в домике за плотно закрытыми дверями.

Это ненормально, когда от мужика так голову сносит. Со мной так не бывает. Но черт, это оказывается так огненно. И эти мурашки, и это ощущение под ложечкой, и предвкушение, и обещание в его почти черном взгляде.

— Обыскать тебя? — и снова хриплый, шершавый вопрос. И руки прошлись вдоль тела, от талии, по спине и вниз, почти до задницы, и это вообще не пистолет мне в бедро упирается.

Розовый кисель в башке почти вскипел, червь, запущенный Ястребом в кровь, только что дожрал остатки здравого смысла. Даже не подавился, гадость такая.

Но… у меня флаг и… я тайное оружие Тарасова, или как он там выразился?

— Времени не хватит, — скользнула я вдоль его тела, прижимаясь плотнее, не удержалась просто. Как можно было удержаться?

— Пытать? — и потерся уже темным, но все еще недостаточно колючим подбородком о мою шею.

Запрещенный прием, между прочим. Я вообще потеряла связь с реальностью и суть разговора. Провалилась в темные глаза.

— М-м-м… — вырвалось то ли возмущенно-возбужденное, то ли растерянно-заведенное. — Это не по правилам.

— Сейчас утащу тебя, заберу ото всех и не выпущу. И от Сашки твоего, и от Знаменского, от Эльки неугомонной, — острые зубы сомкнулись на мочке уха. Разрядами тока прямо в мозг. — Только если по правилам, надо чтобы ты флаг отдала, и мы войнушку эту дурацкую закончили.

О-о-о, каким искушением это прозвучало. Как хотелось, чтобы утащил, чтобы не выпустил, но… Ведь действительно не по правилам играет. Дразнит, заводит, голову туманит.

— Отдашь флаг, Лава моя?

И так хотелось действительно отдать этот красный клочок ткани, и повестись на это вот все: на тон, руки, губы, на обещание в голосе.