Пришлось отставлять бокал и подниматься.

— Я рад, что ты с нами, — пожал Борисыч мне руку, когда я встал рядом. — Ты и твои мозги — одно из самых удачных моих вложений, Ястреб.

Наши поддержали генерального криками и согласными кивками, было даже несколько вялых хлопков и выкриков из серии «Ястреб, давай». Поддатые разрабы — зрелище забавное, но опасное. Говорили, что на прошлом корпоративе эта толпа великовозрастных детишек ломанула «случайно» правительственные серваки. При попытке войти в систему с любого компа на экране появлялся Скрудж, ныряющий в бабки, а из динамиков неслось «Шла Саша по шоссе». И пусть повесили они систему всего на пару часов… В общем, в коленно-локтевой стояли все долго и больно, так же долго и больно разгребали последствия, хотя и доказать ничего не смогли. Полагаю, Борисыч любое железо забанил на этом празднике жизни именно по этой причине, а не из-за заботы о нас прекрасных.

— Бонус на твоей карте, — продолжил генеральный, — а это — вторая его часть, Энджи, — бот выкатился вперед, в зале на миг погас, потом снова включился приглушенный свет, динамики грохнули каким-то стремом. Чем именно, в первые секунды не понял никто, а потом… потом от гогота не удержался даже я. Имени певицы я вспомнить не мог, но песня… Она орала из каждого чайника, когда я учился в младших классах, и даже тогда мне не нравилась, казалась каким-то дном.

Наши подхватили моментально и вместе с гнусавым голосом певички несколько раз сквозь ржач и икоту проорали «О Боже, какой мужчина» и далее по тексту.

Через секунд тридцать, когда хохот все же полностью заглушил завывания из динамиков, Энджи наконец-то его выключила. Борисыч, продолжая посмеиваться, снова заговорил:

— Я всегда считал, что лучший бонус — это новые впечатления и опыт, — гендир протянул мне конверт. — Думаю, ты оценишь.

Я чуть повел головой в немом вопросе, взял протянутый подарок и снова пожал руку Борисычу, со сцены спускался под всю ту же дурацкую песню. Правда, и я, и наши хохотали уже не так активно. В первый раз эффект все-таки был сильнее.

Следующей на сцену поднялась Инга — лид исследователей. Для нее ИИ выбрала примерно такое же старье — «Без науки не прожить в двадцать первом веке», снова все ржали. Потом был Знаменский с историей о «работе в офисе и не таком, как все». После «княгиня Станислава» и «вай, мама, кто это». Лава…

Наши, конечно, опять ржали.

А я не мог. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Не в золоте Славка была, и дебильная музыка до меня почти не доходила, и ржать не хотелось. А хотелось ее. С этими открытыми плечами, с рассыпанными волосами, с широкой улыбкой и лисьими глазами, искрящимися смехом.