— Гор, пожалуйста! — она задвигала бедрами, вторя моим движениям, попробовала вывернуться. Но я только крепче прижал ее, надавил ладонью на спину, опускаясь вниз, стягивая зубами последний мешающий клочок ткани.

— Хочу тебя попробовать, — улыбнулся, касаясь, оглаживая бедра руками.

Славка только всхлипнула. Тонко так. Пробирает.

А я дорвался до нового лакомства. Ее вкус растекся на языке, шарахнул прямо в мозг. До рыка, до нехватки воздуха и боли в легких.

Воронова вскрикнула снова.

Охренительно мокрая, охренительно возбужденная, охренительно горячая. Я пил ее, собирал языком влагу, прикусывал зубами сосредоточение желания. А она дрожала, стонала и всхлипывала все чаще и чаще. Наверняка закусывала губы, расставляя ножки соблазнительные все еще в чулках шире. Так правильно.

Моя Лава.

Требовательная. Готовая полностью.

И когда влаги стало еще больше, когда она застонала громко, когда заметалась и задрожала сильнее, я все-таки с сожалением оторвался, оставляя вместо губ и языка собственные пальцы, продолжая другой рукой поглаживать бедра. Чтобы успокоить немного, чтобы продлить общее удовольствие.

Славка развернулась моментально, рванула ремень брюк, толкнула меня к дивану. Губы истерзанные, искусанные в кровь, капельки пота по всему телу, острые темные вершинки груди. Эти изгибы гитарные.

Я стащил с себя оставшуюся одежду, притянул ее к себе и наконец-то оказался внутри, хватая губами сосок. Одним движением, до упора в нее, резко. До пошлого влажного шлепка. Заводящего еще сильнее, стирающего реальность напрочь.

Выйти и снова вдолбиться до основания. Яростно и дико, с рычанием, рвущимся из самой глотки. Низким и протяжным.

— Гор! — Лава выгнулась, тут же нависла, приподнимаясь, упираясь руками в спинку дивана по обеим сторонам от моей головы.

Жаркая и тесная, идеальная.

Запрокинула голову, закрывая глаза.

А я продолжал вколачиваться в нее, втискивать в себя, сжимая руки на талии до синяков, наблюдая за реакцией, ловя малейшие изменения, проглатывая ее наслаждение.

Снова, снова и снова.

— Давай, Лава, — прохрипел, кладя руку на затылок, сжимая шею, притягивая, чтобы впиться в рот. Хотел Славкины стоны в себе. Дыхание.

Надавил пальцем на клитор. И проглотил крик ее оргазма. Ощущая, как она вся натянулась, как сжалась вокруг, как сильнее стиснула коленями мои бедра. И задрожала, забилась, падая на меня, всхлипывая отчаянно. Такая тесная, что почти невозможно двигаться. Такая жаркая, что крыша едет.

Мне хватило пары драных, резких движений, чтобы провалиться следом. Оргазм выкрутил мышцы, пролился кислотой, ртутью по венам. Вскрыл.