— Тоже не откажусь от блинчиков, — поцеловал меня в макушку и вернулся к трекеру.

Я с облегчением выдохнула и закрыла глаза, откидываясь и сползая ниже, устраиваясь удобнее.

Хотелось верить, что я все сделала правильно, что анон не поменяет номер и дождется ответа.

А даже если и нет… Будут ведь и другие сообщения, будут и другие возможности. Так что… пошел он в задницу сегодня, я буду спать! Спать вместе с Гором и наслаждаться каждым долбаным мгновением этого сна, а не думать о мудаке.

Темнота и сон приняли меня так, как будто только и ждали, когда я закрою глаза, даже все еще ноющий живот не особенно мешал, и уснула я, стоило голове коснуться подушки, а мне самой пригреться возле Ястреба.

Жаль только, что все хорошее редко длится долго. Видимо, раздраконенная событиями вечера нервная система никак не желала успокаиваться и приходить в нормальное состояние, а поэтому не дала мне долго насладиться сном.

Я открыла глаза в три утра, если верить часам на зеркале, и поняла, что умру, если не попью воды. Странно, но стакан на тумбочке оказался пустым, хотя я точно помнила, что после того, как проглотила таблетку, в нем оставалось не меньше половины.

Гор тихо дышал рядом, спеленав меня по рукам и ногам так, что мне пришлось изрядно повозиться, чтобы выбраться из постели и не разбудить его.

В комнате почему-то было ужасно темно. Темнее, чем обычно. Так, как будто на улице шел дождь, причем непроглядной стеной.

Я прислушалась, но стука капель по подоконнику или стеклу так и не услышала. Пожала плечами, влезая в тапки, и практически на ощупь пошла на кухню, стараясь ни во что не врезаться и не шуршать особенно громко. Пусть хоть кто-то из нас двоих выспится сегодня нормально.

На кухне было примерно так же, как и в спальне, то есть не видно ни хрена. А еще почему-то ужасно холодно и сыро. Тело почти сразу покрылось гусиной кожей, пальцы даже в тапках окоченели. У Ястреба под боком было гораздо-гораздо теплее и приятнее. Но пить все-таки хотелось страшно.

— Энджи, — позвала я шепотом, — включи отопление и свет на кухне над раковиной.

Я подождала несколько секунд, но, к удивлению, ИИ не отозвалась, и ничего не изменилось.

Я повторила просьбу, и, снова получив в ответ лишь тишину, сама потянулась к выключателю. Мягкий желтый свет тут же высветил темную столешницу и черную раковину, сложенные в ряд вилки на ее краю. Они тускло блестели в приглушенном свете спотов.

Гор складывал… Его привычка. Помыл посуду после ужина и сложил приборы, настойчиво отказавшись засунуть все в посудомойку. Сказал, что ему несложно помыть, и он не понимает, чего я разворчалась. А ворчала я не потому, что он помыл посуду, а потому, что меня вид блестящих вилок на черной поверхности раздражал страшно. Я собиралась их убрать, но… остаток вечера как-то не располагал, и из головы все вылетело напрочь.