— Я… — не знаю, что собиралась ему сказать. Возможно, что самым моим яростным желанием с тех пор стало желание забыть. Возможно, что он несправедлив, что не знает, как мне хочется почувствовать себя в безопасности хоть раз. Хоть один гребаный раз. Возможно, что впервые не хочу его видеть, боюсь его. Но не успела. Димка меня перебил.

— Про награду ты помнишь, а помнишь про наказание, Стася? Как наказывал Дед?

— Бил тебя, — едва проговорила. Хотелось уйти, хотелось вырваться из собственной кухни, но тело не слушалось. Ноги отказывались двигаться, пальцы — выпускать столешницу, я даже голову отвернуть не могла. Было чувство, что стоит мне только пошевелиться, я тут же свалюсь на пол и останусь сидеть до самого утра.

Дед действительно бил Дыма до крови и синяков, до кошмарных ссадин по всему телу. Я никогда не знала чем, но явно не просто руками или… не только руками.

— А еще? — спросил Димка, снова заставляя меня вернуться на хренову тучу лет назад. Следя пристально, с непонятным нетерпением на узком лице. — Что он делал еще, Стася? Он ведь не только бил, да? Ты не могла о таком забыть, я знаю.

Следующий глоток воздуха показался совсем мерзким, с привкусом ржавчины из воспоминаний.

— Да. Не только… — пробормотала, сжимая зубы, чтобы снова не начали клацать. Димка разочарованно вздохнул, ему явно не понравился мой ответ.

— Я не про это, — скривился и передернул нетерпеливо плечами. — Вспоминай, Стася. Что он делал еще? Как развлекался, когда становилось скучно? Как наказывал нас обоих?

Я не хотела, не хотела лезть в глубины собственной памяти, копаться там, как голыми руками в термитнике. Но подстегнутые словами Димки воспоминания класть хотели на мои желания, выпрыгнули черными кошками, которых вспугнули фары кара.

— Вспомнила? — поторопил Димка. Быстро, отрывисто, чуть ли не приказывая. И холод стал в несколько раз сильнее. Сковал все тело от кончиков пальцев ног до затылка, сдавливая и душа.

— Дед забирал фонарь и одеяла, закрывал вход, чтобы темно было, — выдавила с булькающим тихим стоном. — Чтобы мы не могли… Не понимали, сколько времени прошло, — и следующая мысль чуть ли не заставила вскрикнуть: холод и темнота… Я смотрела на Димку во все глаза и совершенно ничего не понимала, отказывалась просто. А тело снова затрясло, гораздо сильнее, чем в самом начале. Не может… Он не может…

— Ты наказываешь меня? За что, Дым? — все-таки спросила, рассматривая отчего-то теперь совершенно незнакомого мальчишку.

— Вот, — кивнул он удовлетворенно. Странно кивнул — движение было резким и каким-то неестественным, только головой. Больше ни одна часть тела не пошевелилась, как будто шея, плечи и грудь не были связаны между собой, — я знал, что ты справишься.