И я полез разбираться, снова запустил Ириту только на этот раз на отслеживание, осторожно, на сколько это возможно, влез в рабочий ноут Вороновой.

А через час швырял в стену теннисный мяч, наблюдая за меняющимися на мониторе строчками. Кажется, я нашел прокол, кажется, я даже знаю, как вычислить мелкого крысеныша. Временной отрезок, который показал мне гендир и временной отрезок, до которого сейчас добралась Ирита — не совпадали, отличались друг от друга как говнокодер от нормального разраба.

По данным Борисыча, Славка запускала тесты во вторник и на прошлой неделе в рабочее время, по моим данным, вчера в обед и ночью, в прошлый четверг около двенадцати, и еще серия бесполезной фигни на прошлой неделе.

Только не было ничего из этого и быть не могло. Ирита точно зафиксировала время входа и время работы на Славкином ноуте, и в эти отрезки Воронова рядом с компом даже рядом не стояла. Вчера в обед была со мной, в прошлый четверг — на встрече.

Ирита вытащила последнюю строчку и я, поймав мяч, сел ровнее. Что примечательно корректировали данные на серваках вручную, через Славкин ноут.

— Энджи, покажи список всех, кто оставался вчера после одиннадцати вечера в офисе.

— Мне потребуется пару минут, князь Игорь.

Пока машина собирала информацию я полез в сами тесты.

Очень-очень похожи на Славкины, как будто действительно она прописывала, до символа буквально, а все вместе как будто слепоглухонемой клепал на коленке в метро. Понятно, почему Борисыч был так уверен, понятно, почему решил поговорить со мной. Вот только непонятно, почему не сказал о более серьезной проблеме? Не заметил? Не счел нужным? Не понял?

— Я нашла сорок два сотрудника, князь Игорь, — переключила мое внимание Энджи, выводя на монитор список. Я пробежал взглядом по строчкам, снова бросил мяч, но уже не глядя.

— Убери бухгалтерию, охрану и клининг.

Имен стало почти вдвое меньше.

— Убери всех, у кого нет доступа «Э плюс», — отдал новую команду и всмотрелся в экран почти до рези в глазах. Казалось, что время превратилось в растаявший на солнце пластилин и Энджи стала вдруг такой же медленной и неповоротливой, как первые боты Иннотек. Хотя на самом деле прошло не больше тридцати секунд. Спустя которые в таблице осталось всего двенадцать фамилий: Знаменский, Тарасов, Савельев, Элька, Рома из моих, Борисыч, несколько новеньких из воронят, Даша с Алисой и… Фирсов…

Фирсов, который собрал свои шмотки и отчалил еще в обед, чей чип должен был стать недействительным, как только в систему зашили данные о его «отпуске».

— Энджи, какой статус по Фирсову? — спросил, поднимаясь на ноги.