Я вернулся к планшету, свернул все, что там было, и полез в систему, на сервак тестировщиков, в тесты и кейсы Вороновой. Сначала в мелочь, потому что там легче заметить несовпадения, разницу между действительно Славкиной работой и подделкой.

— Можешь не стараться, — отвлек меня Борисыч, — это действительно ее тесты, с ее компа. Я смотрел, проверял. Первое, что сделал, когда нашел… — скривился гендир.

— Славка так не косячит, — покачал я головой, все-таки отодвигая от себя долбаный гаджет.

— Обычно да, — кивнул мужик. — Поэтому я и спросил, что происходит, поэтому и разговариваю с тобой сейчас, а не с ней.

— Я понял, — кивнул, поднимаясь из-за стола. — И просто для информации, я не верю, что это, — поморщился, толкая планшет назад, — ее. Это подделка, как с отчетами.

Борисыч тяжело вздохнул, тоже встал, проводя рукой по волосам, снова всмотрелся в меня. Недоверчиво и изучающе одновременно. И я готов был поклясться, что знаю, о чем мужик думает. О том, что я предвзят, о том, что мои отношения с Вороновой заставляют меня защищать Славку, спорить с ним.

— Совет директоров решит по-другому, — сжал он челюсть. Генеральному явно не нравилось то, что он говорил, но и не сказать он не мог. И я одновременно был готов дать мужику по морде и пожать руку. Предупрежден значит вооружен.

— Фирсов?

— Да, — кивнул гендир. — Пока он молчит, Гор. Пока мы вроде бы разбежались мирно, но я не берусь предсказать, как долго это продлится. Синт — удовольствие дорогое, а мы не знаем, как долго и плотно пацан сидит на этой дряни. Ты же понимаешь, что одного анонимного письма Ильинскому или Шолохову будет достаточно.

— Понимаю, — почти выплюнул.

— Вот и хорошо, — кинул Борисыч удовлетворенно. — Я пока никуда и никому сообщать не собираюсь, внутреннюю проверку возбуждать тоже. Хотел поговорить со Славкой, но раз у нее проблемы, пока не буду, но…

— …если подобное повторится, другого выхода не останется, — закончил я вместо бигбосса, давя в себе желание убивать и холодную ярость. Чудовищную в своих размерах.

— Верно.

— Я понял, — кивнул, разворачиваясь на каблуках. — Спасибо, Аркадий Борисович, — выдавил через силу, понимая, что отнюдь не гендир причина этой ярости.

— Ястреб, — окликнул меня генеральный, когда я уже стоял в двери, пришлось остановиться. Замер перед открытой дверью, глядя невидяще в пустой коридор. Злость почти выкрутила, кипела и шипела кислотой. — Я буду тянуть до последнего.

— Спасибо, — снова выдавил и все-таки вышел из переговорки, оставляя Борисыча внутри.

Крыса… кто же эта гребаная крыса? Понимает ли она, на кого разинула пасть?