Если Лиля сохранит возможность действовать, долго она не продержится. Пришибет мерзавца, и рука не дрогнет. На губах поневоле появилась улыбка.

– Я сказал что-то смешное? – удивился Альсин с легким недовольством.

– Вы же ее не поймали, верно? А теперь и не поймаете.

– И почему же?

Джерисон улыбнулся. Мол, я-то знаю, а ты догадывайся, сколько тебе захочется. Герцог прищурился.

– Что вы решили, граф, вы напишете признание в убийстве его величества добровольно – или вернетесь в Северную башню?

Джес пожал плечами.

– Дайте пергамент и диктуйте.

Альсин толкнул через стол письменные принадлежности. Кстати – перо было из тех, что Лилиан подарила Гардвейгу, Джерисон их знал, и букву «Г», увенчанную королевской короной опознал тоже.

– Пишите. Дано… дня… года, Кардин, Уэльстер. Я, Джерисон, граф Иртон…

Джес послушно заскрипел пером по бумаге. Признание, конечно…

Дописал, лихо расписался, посыпал песком и протянул герцогу.

– Проверяйте.

Альсин невольно перевел взгляд на текст. Вчитался.

– А…

Больше он сказать ничего и не успел.

Джерисон легко стряхнул с одной руки кандалы.

Наручники?

Ага, как бы не так! Балаган ярмарочный! Выглядят они грозно и страшно, по весу, как настоящие, но удерживается браслет не глухой клепкой, а обычным винтом. Пара минут чтобы вытащить, больше и не надо. Он еще по дороге потренировался.

Ну и сейчас времени не потратил.