— Но ты же… ты совсем не ревнуешь? А ведь раньше? Я думал…

— Ревновать к рабыне? — Айна скривила губы. — К тому же это она́ тебя любит, а не ты. Да и вообще…

Она не договорила, но Лидас и сам понял вдруг: всё, не будет больше тех изматывающих, пугающих вспышек ревности; не будет больше крика и слёз, швыряния подушек и даримых украшений. Ничего этого больше не будет, никогда. Потому, что Айна перестала даже играть в любовь, перестала разыгрывать из себя женщину, для которой ты хоть что-то значишь. И ведь тогда, когда момент для ревности по-настоящему представился, она осталась к тебе равнодушной. Впрочем, как и всегда…

Айна ушла, так и не сказав ему больше ни слова. Но Лидас будто и не заметил её ухода, сидел, не шевелясь, ни на что не глядя, в предельной задумчивости. Да, ему было теперь над чем подумать, было, что взвесить и переоценить.

* * *

Харита сидела на самом краю узкой кровати, сидела к нему спиной, заплетала волосы в косу, перебросив их себе на грудь. Айвар, приподнявшись на локте, наблюдал за ней с усталой улыбкой. С удовольствием смотрел, как двигаются локти, лопатки под бархатистой, нежного загара кожей. После всего хотелось одного: спать, но сначала он решил дождаться ухода девушки.

— Ты странный какой-то, Виэл… — она первой заговорила, поворачиваясь к нему лицом. Айвар в ответ только бровью дрогнул, будто хотел спросить: «В смысле?», но передумал. — Я у тебя уже третий раз, а ничего про тебя не знаю. — Харита, не стесняясь собственной наготы, закалывала шпильками косу на затылке. В её откровенности было желание покрасоваться молодым гибким телом, соблазняющая попытка подразнить, но не вульгарность и не отсутствие скромности. — Ты ни разу не назвал своё настоящее имя, только кличка эта из купчей. Если ты виэл, почему тогда у тебя не виэлийский акцент?

Айвар в ответ плечами повёл, улыбнулся, заговорить не успел, Харита приблизилась к нему, запустила тонкие пальцы в длинные волосы, потянула назад, заставляя его запрокинуть голову беззащитным движением, открывающим горло. Айвар дёрнулся с коротким смешком в попытке освободиться и поцеловать девушку в губы, но та, уклонившись, спросила серьёзно:

— Не нравится, когда подчиняют?

Он повёл подбородком, чуть прикрывая глаза, на губах всё та же улыбка.

— А сам? — оттолкнула его, заставляя упасть головой на подушку. — В тебе есть что-то дикарское, сила какая-то, притягивающая женщин. Ты знаешь об этом? Раньше тебе об этом говорили? Нет? Твоя первая женщина…

— Нет! — Он неожиданно вспомнил Айну, так явно, с такой силой, что ощутил вдруг тоску по той, прежней жизни, по тем встречам украдкой, по её страстным торопливым признаниям, почти сразу же сменяющимся циничной насмешкой. Вспомнил всё это и повторил:- Нет, никогда…