— Дай мне! — Ирида долго колебалась в ответ на этот приказ, стояла полубоком, закрывая ребёнка собой, будто надеялась, что Кэйдар передумает и уберёт свои руки, опустит их. Кэйдар повторил, не повышая голоса:- Дай!

— Он — мой! Это мой сын! — Отступила на шаг, прижалась спиной к стене, встретила взгляд Кэйдара своим протестующим, возмущённым взглядом.

— Думаешь, если я выпустил тебя, то и дальше позволю своевольничать? До моего прощения ты ещё нескоро дослужишься… — Он вырвал ребёнка из её рук: Ирида сама ослабила хватку, как только почувствовала, что они могут причинить боль Тирону своими перетягиваниями.

Смотрела с тревогой и с испугом, но малыш легко пошёл к Кэйдару на руки, даже не понял, что чуть не стал предметом раздора. Обиженно закусив губы, упрекнула:

— Ему никто не нужен, кроме меня. Мой Тирон ни в чьей любви больше не нуждается.

— Я не для этого допустил тебя к нему! Чтоб ты вцепилась в него мёртвой хваткой? Нет уж! Я и без тебя смогу воспитать своего сына достойным венца Воплощённого.

— Да, точной копией своего папочки! — Ирида зло сверкнула глазами, отбросила мокрые волосы, лежавшие на груди, за спину, решительно вздёрнула подбородок. — Грубым надменным уродом! Подлым и неблагодарным…

Кэйдар, придерживая сына раскрытой ладонью за спинку, круто развернулся на одном месте:

— Это меня ты считаешь подлым?

— А разве нет? Как вы напали на нас в ту ночь? Разве не подло? В темноте! Во время праздника! Подкрались и окружили селение… Это ли не подлость?! А мой отец? Он торговал с вами. Мы никогда не трогали ваших купцов… Наше племя всегда отпускало ваших торговцев с товарами, с подарками… Провожали через степь до кораблей, до самого побережья… — Её голос перехватили спазмы, ещё немного, и она бы расплакалась, с неожиданной остротой и ясностью вспомнив события прошлогодней августовской ночи. Зажмурилась, закрыла рот тыльной стороной ладони; невыплаканные слёзы жгли глаза, только моргни — и потекут по щекам.

— Что ты можешь знать о войне? Ты — женщина! — будешь учить меня, как воевать?! Твоё дело — вот! — Кэйдар поднял Тирона на вытянутых руках. — Рожай детей и не болтай лишнего! Понятно тебе?

— Чтоб потом и он убивал своих друзей с неменьшей подлостью и злобой? — Голос Ириды на этот раз прозвучал едва слышно, но всё с тем же отчаянием. — Может, и вправду было бы лучше не родиться?

— Это не тебе решать! Для этого у тебя есть господин — Я! — Кэйдар отвернулся, сел на край ложа, усадил Тирона к себе на колени. — Ты можешь быть нянькой при нём, или кормилицей, слушаться меня и ухаживать за моим сыном. А можешь отправляться на кухню! Выбирай! Во всяком случае я не намерен выслушивать упрёки рабыни… Говорить ты будешь тогда, когда я разрешу, — и только!