Да и сама Айна к ужину вышла в простом белом паттие, без золотых и даже серебряных украшений, будто всё ещё была в трауре. Видела, как это не понравилось Лидасу, как он сердито и обиженно поджал губы, но виду не подала. Пусть обижается! Прислушалась к разговору Лидаса и Адамаса:

— …Цена на зерно уже сейчас поднялась на поллиги за меру, а к весне что будет? Подумать страшно! Государственные запасы ситуацию вряд ли исправят, — Адамас, как всегда, вёл беседу, говорил громче других в трапезном зале; намазывая печёночный паштет на ломтик хлеба, заметил:- Многие надеются на ваш поход за море. Золото, много золота и дешёвые рабы могут поправить положение на рынке… Удешевление рабочей силы, золотые монеты в обороте — это непременно скажется…

— А что, все уже знают о походе? — Кэйдар с раздражением комкал салфетку, спросил громким резким голосом, так, что все разом замолкли.

— Ну, конечно же! — Адамас натянуто рассмеялся, чувствуя на себе взгляды окружающих. — Все знают… Это уже давно не новость. Все ждут лишь одного: окончательной даты отправки…

— Но, как я понимаю, мы ради этого здесь и собрались. — Манус своей репликой попытался снять возникшее напряжение.

— Болтовня и сплетни! — выругался Кэйдар. — Шага нельзя сделать, чтоб город не обсудил…

— Но ты же, дорогой, не в пустыне живёшь! — Хадисса глянула на него с насмешкой, а Кэйдар ответил испепеляющим, почти ненавидящим взглядом. Этот взгляд ни от кого в зале не скрылся, может, поэтому какое-то время все подавленно молчали.

Плохо, очень плохо, если будущий Правитель будет несчастен в браке, если Его жена не вызывает у Него ничего, кроме раздражения, недовольства, ненависти. Что же тогда будет с народом, если им будет править Воплощённый, лишённый лада в семье? Благодать Отца снизойдёт ли на аэлов в таком случае?

Айна глядела на брата с затаённой улыбкой насмешки. Уж для неё-то не были новостью отношения Кэйдара и Хадисы. Прислуга ей все последние домашние новости докладывала сразу.

Пускай! Пускай покажет себя теперь как муж и хозяин! Хадисса тебе не рабыня, она вольнорождённая, она принцесса, и не какая-нибудь там виэлийская царевна, а дочь аскальского правителя. Аскалы, они народ дерзкий и гордый, они привыкли вольно жить, никому не подчиняясь. Для них власть нашего Воплощённого — что ярмо на шее! Не может быть никакого мира между аскалами и аэлами, как не было его изначально с древних времён, так и сейчас не будет. Тут и свадьба никакая не поможет.

А ужин между тем продолжался: появлялись новые блюда, рабы, бесшумно передвигаясь по залу, вносили и выносили посуду и кувшины с вином.