Мне представили других членов вампирского высшего общества: главу омского клана Зильбер Вениамина и его супругу Софию, а так же других менее важных представителей, имена которых не было нужды запоминать. Все представлялись с небольшим поклоном, что меня начинало напрягать. Преувеличенная учтивость и благовоспитанность чудовищ выглядела неуместно. Как бы ни было неуютно, я продолжил играть роль недалёкого избалованного мажора. За два месяца разгульной жизни я много раз наблюдал за поведением золотой молодёжи, перенимая их повадки, учась вести себя соответственно среди владельцев мира сего. За такую разнузданность я бы схлопотал от деда или от отца, а может от своих школьных учителей, но здесь мне замечаний никто не делал, как будто я имел право вести себя именно так, высокомерно и вальяжно, словно я тоже был хозяином жизни. Я не стал париться по этому поводу, а наоборот, вёл себя так, словно имел право на такое уважительное и понимающее к себе отношение со стороны высокородных.

Меня, как и всех присутствующих услужливо пригласили в гостиную, где был накрыт шикарный длинный стол, за которым уместилось бы двадцать человек. Мне предложили сесть во главе стола. Я ничем не выказал удивления, хотя предполагал, что во главе стола должен располагаться кто-то важный. Лишь немного озадачился новым поворотом игры, которую вели вампиры. Глава Омского клана с супругой сели по правую руку от меня, хозяева особняка по левую. Когда все остальные чопорно расселись по своим местам, многочисленная прислуга подала различные блюда, которые выглядели вполне человеческой едой, налила напитки, и удалилась, у двери остался только охранник. Начался собственно ужин, а не деловая встреча. Вампиры молча брали маленькими кусочками еду с тарелок, аккуратно жевали, запивая дорогим напитком, мило улыбаясь друг другу. Наблюдая за утончённым поведением тварей, я же не мог понять, в какой момент они проявят свою сущность. Меня опутывали преувеличенной обходительностью, усыпляя бдительность, и никто не спешил начинать разговор.

Мне же кусок в горло не лез. Нет, я всё так же мог есть человеческую пищу, но не в таком соседстве. Конечно, я уже не испытывал такой ненависти к вампирам на генетическом уровне, как было раньше, когда я ещё не стал одним из них, но сидеть за столом рядом с монстрами, притворяющимися нормальными людьми, было уже сравнимо с подвигом.

Стараясь уже ничему не удивляться, я лихорадочно соображал для чего был устроен весь этот пафосный приём. О кощеях у меня было совершенно иное представление, как о тварях, которые жаждали только крови, причём в огромных количествах. О том, что они могли есть человеческую пищу, я не знал. Видел конечно, как в гостях у родителей Анны кощей Алёшенька съедал всё, что ему предлагали, но считал, что в такой пище он не нуждался, и всё это была показная работа на публику. Неужели вместе с человеческими телами, они приобретали и человеческий метаболизм? Могли питаться как люди. Продолжали ли они нуждаться в крови?