— Отпустить? На что ты готова ради этого? — вкрадчиво слащаво улыбаясь произнёс вампир.

— Я уеду. Исчезну навсегда. Никто и ничто не напомнит обо мне.

— Хорошо, — ласково сказал он. — Иди.

Я недоверчиво посмотрела вампиру в тлеющие углями глаза.

— Иди-иди! — подбодрил он, и в этот момент его лицо выглядело почти нормальным.

Надо было уходить, пока отпускал, спешить. Ноги меня не держали, слабость в теле, мороз. Куда идти? Но лучше замёрзнуть, чем быть с этой тварью. Лучше двигаться хоть куда нибудь, лишь бы быть подальше от него, пока он не передумал. Я заставила себя сделать несколько шагов по направлению к трассе, но была снова схвачена сзади за волосы. Больно рванув, Алёшенька развернул меня к себе.

— Нагулялась, маленькая? — ядовито оскалился мне в лицо вампир-психопат.

— Ты же отпустил… — разочарованно проговорила.

— Поверила? Глупенькая мышка! Ты моя игрушка, запомни! — внушал он. — Если будешь слушаться, возможно продержишься какое-то время! Поняла, игрушка?

Я с вызовом глядела в пустые глаза.

— Внушению не поддаёшься? Ну, ладно. Так даже интереснее. Решено! Я дам тебе своей крови, чтобы ты была послушной. Будешь только моей! Детка, тебе понравится!

Я хорошо помнила, как подействовала на меня кровь вампира, когда впервые меня заставили её выпить. Тогда я готова была бежать за хозяйкой, давшей кровь, куда бы она ни шла.

Только не это!

Алёшенька уже прокусил свою ладонь. Впившись губами, набрал в рот чёрной жижи, что была его кровью, а потом, всё так же держа меня за косу, придвинул измазанные кровью чёрные губы к моему рту, впившись жёстким поцелуем. Что было в его голове? Этот наголову больной придурок заставил разжать губы, его мерзкая холодная кровь оказалась у меня во рту. Я отчаянно вырывалась, но это было невозможно. Потом меня снова швырнули в сугроб. Меня стошнило, хоть и было нечем, я не ела с позавчерашнего вечера. Горькие слёзы застилали глаза.

— Вставай, игрушка! — прошипел Алексей.

У меня не было никакого желания вставать. Я была совсем без сил. Руки и ноги замёрзли так, что я практически их не чувствовала. Голова не соображала. Вдруг ребёнок толкнулся в животе. Я испугалась, что кровь вампира как-то ему навредит. В следующую секунду задумалась о причине, по которой не спешила выполнять приказание. Мой малыш пнул меня ещё раз, как бы говоря, что я должна встать. Кровь вампира не действовала, как и внушение, но ребёнок подсказывал, что надо сыграть подчинение. Упершись онемевшими руками в снег, заставила себя встать, выпрямилась, опустив руки.

— Вот так-то лучше. Теперь ты никуда не денешься, мышка! — удовлетворённо сказал Алёшенька, стирая жёсткими пальцами с моих губ остатки крови.