Кто-то отпирал дверь. Вошли трое в форме. Приказали вставать. У меня не было сил. Меня стянули с кресла и поволокли, не дав даже размять затёкшие ноги. Оказавшись на улице, успела захватить горсть снега и хоть немного утолить свою жажду. У авто меня поджидал снова Алёшенька. Ненавистная тварь. Меня толкнули к машине, и я без сил повисла в его жёстких руках.

— Де-етка! — протянул он, скривив рот в хищном оскале. — Не так быстро! Мы ещё успеем насладиться друг другом!

— Пошёл ты! — послала его привычным путём.

— Сучка! Волчья подстилка! Ты у меня будешь так крутиться, как я скажу! Если хочешь жить, конечно! — прорычал он мне прямо в лицо, сжимая холодные пальцы на шее.

— Отвали! — прохрипела, сквозь сжатое горло.

— Балин! Навредишь ей! — сказал выходящий из неприметной двери хмурый представительный вампир в очень дорогой одежде. — Когда Александр выполнит своё предназначение, тогда и сможешь с ней поиграть!

Алёшенька разжал жёсткие пальцы, хищно раздувая ноздри, но я смогла вдохнуть живительный воздух. В ярости он оттолкнул меня, но охранники подхватили и запихали в авто. Успев губами схватить немного снега с крыши машины, я была рада даже этому количеству воды.

Снова ехали куда-то. Путь был долгим. Показалось, что направлялись в сторону волчьего селения, если я правильно разглядела указатели.

Несмотря на то, что рядом находились опасные существа, меня несколько раз просто вырубало или от голода, или усталости. Либо я теряла сознание, либо засыпала. Этого было не разобрать.

По приезду, тот самый представительный вампир приказал:

— Придержи её в машине, пока. Когда будет нужна, если Александр передумает, я подам сигнал.

Я снова осталась наедине с этим психопатом.

Я была готова на всё, только бы не оказаться наедине с ним.

— Пойдём прогуляемся, детка! — прошипел Алексей. — Мне говорили, с человечками надо побольше гулять.

Я не двигалась с места, но он за волосы выволок меня из авто на мороз без шапки, швырнув в сугроб. В снег хотя бы было не так больно падать. Прикрывая руками живот от удара от падения, губами хватала снег и пила-пила его, но напиться снегом было невозможно — тая на губах, он оставлял после себя совсем немного воды. Алёшенька не дал мне отлежаться, намотав косу на кулак, заставил подняться, буквально вздёрнув на ноги. Вперив в лицо немигающий взгляд, он кривил губы в холодной усмешке, не предвещающей ничего хорошего.

— Маленькая! Скоро ты будешь моей! — прошипел прямо в губы. Сжав крепко свои губы, почти скрипя зубами, я не отвечала, чтобы не провоцировать его.