— Ты такая соблазнительная! Жаль, что пахнешь псиной! Во время нашей первой встречи ты была такой чистой, милой. Но он испортил тебя! — голос Алёшеньки менялся от ласкового до резкого, почти рычащего.

— Отпусти меня, — попыталась я, тихим голосом попросив. — Зачем тебе жалкая, воняющая псиной, человечка?

— Зачем мне игрушка племянника? Чтобы понять, что он в тебе нашёл. Чтобы сломать, разобрать на части и выяснить, наконец, что в тебе есть такого. Чем ты зацепила?

От слов больного на всю голову, я ужаснулась. Поразилась, как удалось выжить моей семье, когда мы общались с Алёшенькой некоторое время назад. В то время он был даже милым, когда играл вежливого умного студента из Питера.

— Как ты выжил? — спросила на свой страх и риск, думая что после его предполагаемой смерти он стал таким психом.

— Первородных не так легко уничтожить, детка, — почти ласково сказал он. — Я смог внушить псине, что он сломал мне шею, а он даже не проверил потом, кого сжигает. У меня было, кем себя заменить.

— Так ты не умер? — разочарованно прошипела сквозь зубы, понимая, что он всегда был психопатом и только играл свою роль.

— А ты бы этого хотела, детка? — вкрадчиво проговорил вампир.

Я молчала, сжав зубы. Конечно, я бы этого хотела! Только он жив, очень силён и опасен. Он мог сломать меня, словно спичку.

— Отвечай, жалкая сучка! — прорычал он прямо в лицо.

— Нет, — осторожно сказала. — Я никому не желаю смерти.

Он несколько секунд смотрел в глаза, потом жёсткое лицо смягчилось, и он отпустил, наконец, мои волосы. Я теперь смогла выпрямить шею, почувствовав облегчение.

— Для чего мы здесь? — спросила на свой страх и риск.

— Ждём когда твой пёс откроет врата, — с ненавистью проговорил вампир, словно только одно воспоминание об Александре заставляло его выходить из себя.

— Почему он? — спросила на свой страх и риск.

— Больше никто не сможет, детка. Он один такой, мать его, гибрид вампира и псины. Потомок родов двух враждебных!

— А где этот портал? — выдохнула, надеясь, что врата никогда не найдут.

— Его кровь найдёт врата, не сомневайся! — криво ухмыльнулся Алёшенька.

— А если он не станет открывать? — с вызовом посмотрела в чёрные глаза.

— Ещё как станет! — протянул псих. — Иначе на его глазах убьют всех, кто когда-либо был ему дорог! Тебя самой последней…