Я слышу, как плачет Кери за моей спиной, и не могу ничего сделать. Как помочь, как привести в чувство? Дрожащими пальцами касаюсь его прохладной кожи, сглатывая подступивший ком в горле, слёзы застилают глаза и замутняют зрение. Опускаю ладонь на его грудь, и внутри меня холодеет, когда я не чувствую ударов сердца.

Меня как будто что-то бьет, больно, хлёстко, я не хочу, чтобы вот так всё закончилось. Нет.

— Нет!

Не помня себя, я начинаю делать массаж сердца, отчаяние и онемение отнимают силы, их не достаточно, чтобы помочь. Боже, это я, всё я, это всё из-за меня!

Не останавливаюсь, видя сквозь пелену, как скулы становятся бледнее. За паникой и лихорадкой я не сразу понимаю, что кто-то подошёл и пытается убрать мои руки. Я отчаянно отмахиваюсь, не видя ничего перед собой.

— Адалин, успокойтесь, отойдите, пожалуйста, дайте мне, прошу, — говорит настойчиво кто-то.

Я замираю и через туман страха узнаю Гранта. Он здесь. Здесь, Эварт Грант.

— Помогите, у него не работает сердце, — шепчу сбивчиво, хрипло.

Маг быстро скидывает пиджак, сложив руки на груди Фоэрта, принимается резко с силой нажимать в область груди. Его лицо сосредоточенно, и по кистям мужчины начинает разливаться золотистого цвета магия, которая даёт сильные разряды.

Кажется, что время прекратило своё существование, и всё растянулось в вечность: ужас, смятение, страх, отчаяние и боль. В этом я тонула. В какой-то момент Грант останавливается, а потом берёт свой пиджак с земли.

— Помогите, — просит он, и я тут же подступаю.

Грант приподнимает голову Фоэрту, а я кладу пиджак. Эварт сжимает мне плечо.

— Посмотрите на меня, Адалин.

Поднимаю затуманенный взгляд, едва оторвав его от Фоэрта.

— Плохое позади, — произносит, смотря мне прямо в глаза. — Всё хорошо.

Я поджимаю губы, что-то внутри надламывается, я просто не могу сдержать потока слёз, которые хлынули из глаз. Но я не чувствую, что плачу, только как вздрагивают плечи.

— Всё хорошо, Адалин. Он жив. Чёрт, говорил же, меня дождись, — утешает он, когда я бессильно утыкаюсь в его плечо.

Я хочу ответить, но не могу, вместе с облегчением приходит сознание того ужасного, что могло необратимо случиться.

— Позаботьтесь о Кери, — напоминает он о малышке.

Слова Гранта отрезвляют. Я подскакиваю с места.