Но слова эти вызвали у Вальпурги лишь эхо злобы. «Будьте прокляты и ты, и твой граф», – мысленно огрызнулась она. – «Безразличны вы мне, ваши беды и ваши надежды. У меня убили мужа, у меня потерялся сын. У меня не осталось меня».

– Спасибо, – оборонила она и сделала вид, что настолько выбита из колеи, что не может сказать ничего больше.

Ей казалось, что в ней нет больше ничего, кроме этого отголоска злобы. Сапоги встали на брусчатку перед белым портиком Летнего замка, сумки легли рядом с ними. Она не помнила, как попрощалась со штабс-капитаном Нуллердом. Помнила только, что стоит на пороге поруганного тираном дома своего детства. И крошечные, как мука, снежинки, парят перед глазами.

Странно, но вдруг колено само повелось в сторону, а пальцы подобрали подол. Один шаг в сторону, а за ним бессознательный выпад второй ногой. Изящно, легко и выверенно, как танцуют леди. Три шажочка, пол-оборота, потом второй такт и снова три шажочка и ещё пол-оборота. В груди стало теплее. В горле запершило. Быстрый вальс, медленный вальс. Она умеет их все, умеет и сама, без кавалера, умеет на глазах у толпы и в одиночестве. Снежные крошки падали на растрёпанные волосы, обжигали запястья и щёки. Такт, ещё такт, ещё такт.

Остановившись прямо возле своих сумок, Валь перехватила Вдовичку поудобнее и наконец подняла глаза. Чёрные мундиры, несомненно, видели её приступ. Но пускай смеются, сколько хотят, над старой рендриткой. Она взаправду потеряла всё, даже молодость. И дело вовсе не в гриме.

Набрав воздух в грудь, она позвала их и принялась издалека объяснять, каковы её обстоятельства новой службы графу.

– Он придёт, – дрожащим голосом промолвила Гленда Моллинз и отпрянула от забрызганного окна. Быстро задёрнула кисейную занавеску, подхватила закрытую фартуком юбку и подбежала к своей сестре, юной леди Мак Моллинз. Невольные гости «Рогатого Ужа» – Банди и Сепхинор – переминались с ноги на ногу за спиной леди Мак.

– Ах, и вы тоже тут, – спохватилась Гленда. Они двое только-только явились к ней по указанию лорда Финнгера. И рассчитывали наконец отдохнуть от пряток и перебежек, а ещё поесть. Но увы.

– Мы быстро впишемся в любую роль, только давайте согласуем, – хрипло молвил бледный Банди. Ему всё ещё было нехорошо, он постоянно прикладывался к своей фляге. Но Сепхинор не мог его за это осуждать. Ясно же было, что он делает это из-за боли, а не праздности, как отец.

– Да, давайте, – закивала Гленда и потрясла за плечо свою сестру. Обе они выглядели как островитянки, но их миловидные лица нет-нет да и напоминали о том, что они на самом деле полукровки. А мама никогда не доверяла чужакам. Всем, кроме Эми, конечно.