В бергфриде, доминирующей башне Летнего замка, завершался очередной военный совет. Щели бойниц уже почернели, выгорела не одна свеча. Здесь можно было безопасно говорить о чём угодно, и поэтому колонизаторы пользовались этим, затевая свои многочасовые встречи.

На нижних этажах бергфрида расположились запасы оружия и дополнительные казармы, на верхних – осадные орудия и дозорные. Эта башня должна была послужить основным щитом Летнего замка во время осады, но, благодаря таланту генерала от артиллерии, Фредерика Гринна, она была выведена из игры в первый же час штурма Брендама. Теперь же её восстановили и починили, и в умелых руках под защитой оружейных расчётов бергфрид стал настоящей цитаделью.

Зал с невысоким потолком, множеством стульев и одним-единственным столом, по которому раскинулась тактическая карта, вмещал в себя первых лиц Колониальной Компании Эльсингов. Они дошли до таких титулов, что впору было компанию переделывать в королевство, как шутил Валенсо. И в их руках была реальная власть. Экспиравит доверял им, всем до единого, и обыкновенно позволял им действовать по своему усмотрению. Впрочем, это не мешало ему брать всё в свои руки тогда, когда он находил это нужным.

Укутанный седой бородой генерал-фельдмаршал Юлиан Тефо не снимал своей рыцарской брони и с сомнением глядел на карту. Поджарый Фредерик Гринн, по левую руку от него, пересчитывал глазами артиллерийские расчёты, что остались в Брендаме и не перебрались на морскую войну. Генерал-адмирал Людовик Рисс отсутствовал по причине того, что не желал покидать поле действий. А канцлер Клод Небруни откровенно скучал. Он начал как финансовый помощник графа Эльсинга, потом открыл целый департамент, который занялся казначейством.

Ну и конечно, как и всегда, здесь были они трое. Кристор, старик с вечно сощуренным глазом, игнорировал происходящее и листал невесть откуда добытую Книгу Змей. Валенсо, действительный тайный советник и по совместительству теневой страж порядка, сидел, скрестив руки на груди, и хмуро глядел в расстановку сил. А сэр Лукас, по своему обыкновению, беззаботно и воинственно посматривал на генералов. Он был готов воевать здесь и сейчас, хотя они с ним только что вернулись с моря.

После этого вояжа на фрегаты от сырости опять разболелась и спина, и голова, и правое колено.

Экспиравит закряхтел, и, промолвив:

– С вашего позволения, господа, – съехал по спинке своего резного кресла и закинул ноги на край стола. Потом поймал взгляд Кристора и положил их прямо, не скрещивая. Кристор, конечно, не был в штате именно врачом, он больше походил на учёного-биолога, но его пытливый разум был одним из немногих, кто не считал избранника Схолия ошибкой природы. Скорее – её очередным причудливым проявлением. И он с энтузиазмом пытался помочь этому чуду жить менее болезненно.