– Хорошо, Виль, – будучи полным хозяином ситуации, Валенсо даже не оборачивался на напряжённых взрослых. Он напоминал сытого удава. Хотя всё ещё столь же опасного, как смертозмей. – Ты был когда-нибудь на самом верхнем этаже, в мансарде?

«Ну я же слуга. Значит, был».

– Да, – соврал он.

– Что за постоялец жил в мансарде в последнее время?

– Лорд Моллинз не дозволяет мне такое знать.

– Это был мужчина или женщина?

– Я не знаю. Я не захожу в комнаты к постояльцам.

– А в Долгую Ночь ты что делал?

– Я был с леди Бархоткой.

– Мы зажигали свечи и ели торт-пирамидку, – вклинилась Бархотка. Её противный голос оказался усладой для ушей, на мгновение оторвал цепкое внимание Валенсо от Сепхинора. – У нас, внизу. Пока мама и тётя давали указы артисткам и оркестру.

– Это так, – добавил Банди. – Я один был здесь. Дозвольте, мистер, я с глазу на глаз вам это всё объясню. Негоже донимать и детей.

– Ваш час настанет, Миромо. Последний вопрос, Виль. Два дня назад, когда один из людей справился о встрече с лордом Моллинзом, ему ответили, что тот уехал. Как долго он был в отъезде прежде, чем теперь приехал?

«Да как же мне так сказать, чтобы никого не подставить!» – ладони Сепхинора покрылись потом. Он проговорил осторожно:

– А меня тут тоже не было. Я на Долгую Ночь и потом жил в Благотворительном Доме Видиров. Нас там кормили сладостями. А потом, когда закончились все эти сражения, я сюда вернулся. И лорд Моллинз был здесь уже. Это было вчера.

Валенсо сощурился, а затем повернулся к Банди и кивнул.

– А теперь, как вы и просили, мы пообщаемся в уединении. Пересядьте со стула на кресло, это будет долгий разговор. Освободите гостиную, дамы.

Бархотка сморщила нос и спрыгнула на пол, а бледная Гленда буквально подбежала к ней и взяла её за руку, чтобы вывести вон. Леди Мак казалась совсем неживой, такой она сделалась белой. «Наверное, я такой же», – подумал Сепхинор и тоже качнулся к проёму. Но обернулся напоследок и увидел, что Банди с облегчением улыбается.

Улыбается?

Дверь закрылась, и Сепхинор остолбенел. Он понял бы, если бы улыбка была вежливой, но Банди показался будто бы… радушным по отношению к врагу?

– А ты не такой дурак, как я думала, – шепнула Бархотка ему в ухо. И толкнула его плечом, так что Сепхинор оторвался от мрачных подозрений и напыжился, всем своим видом давая понять, что для него это было легче лёгкого.