– Угу, – кивнула пухлая леди Бархотка и спрыгнула с табурета, на котором сидела. Вместе с Сепхинором они вышли в коридор. Стали слышнее звуки игры на пианино и звон посуды. Здесь привечали всех гнусных крыс с большой земли, как родных, и поэтому Сепхинору до сих пор не верилось, что Сопротивление определило их сюда.

С другой стороны, наверное, тут раздолье для разных секретов и слежки.

Бархотка отвела Сепхинора в конец коридора, в жилые комнаты самих Моллинзов. Здесь всё было на удивление скромно: скудная отделка, небольшие напольные часы, засиженные до дыр софы и запах тряпичной затхлости.

– Ты хоть сможешь не открывать рот и не говорить лишнего? – с подозрением пропищала Бархотка, вручая Сепхинору его новый наряд заместо бобрового. Тот обомлел и, натягивая рукава, заявил:

– Я то же самое спросил бы у тебя!

– Я всегда молчу, когда надо.

– Но сейчас почему-то не молчишь! И вообще, отвернись – я должен надеть штаны.

Раскрасневшись, Сепхинор какое-то время ковырялся в своём ремне. Девочка встала лицом в угол, а он, тем временем, заглушал волнение негодованием. «Мама говорила, что внебрачные дети несчастны и обречены на тяжелую судьбу в обществе. Поэтому эта Бархотка с самого начала пытается показать, что лучше меня?»

Когда он затянул на себе ремнём здоровенные бриджи, девочка просеменила по скрипучим половицам и прижалась ухом к двери.

– По-моему, Они уже пришли, – прошипела она.

Объяснять, кто такие «они», и не требовалось. Конечно же, ищейки врага, которые пленяют и убивают всех борцов за свободу острова.

– Значит, и мы должны выйти? – спросил Сепхинор и встал рядом.

– Не знаю.

Скрип усилился:– кто-то приближался.

– Лучшее нападение – это защита, – заявил новоявленный помощник в семье Моллинзов и повернул ручку. В коридоре они увидели наёмника во врановом плаще. Он бросил на них длинную тень и смерил их своим недружелюбным взглядом.

– Вы хозяйские дети? Идите-ка сюда, – велел он. Сепхинор замешкался, зато Бархотка с готовностью прошла вперёд. И он от раздражения зашагал быстрее, пытаясь обогнать её. Он не испугался, просто продумывал варианты.

Наёмник проследил за ними до двери в служебную гостиную. Перед тем, как войти, девчонка всё равно пролезла вперёд.

– Хозяйская дочка тут я, а не ты, а ты слуга, – цыкнула она на Сепхинора. Тот уже готов был возмутиться, но вспомнил, что это роль.

Он ей потом покажет.

На вполне презентабельном по местным меркам диване расположился главный из ищеек – очень загорелый человек с глазами цвета зимнего моря и белёсыми шрамами от звериных зубов на лице. Его мундир отличался от солдатских, он больше походил на обычную стёганку. Чем-то он неуловимо напоминал сокольничего. Особенно после того, как на его перчатке Сепхинор разглядел угрожающий герб: горбатый орёл-змееяд, схвативший кобру кровожадными когтями.